Книга Нам писец, Юля!, страница 24 – Эльвира Осетина

Я медленно подняла голову — и встретилась с глазами, в которых будто полыхала ледяная бездна. Нереально яркие голубые радужки светились в полумраке, а зрачок… вытянут в тонкую вертикальную щель, как у древнего зверя. Или чего-то пострашнее.

Что-то не помню я такого в описании книги…

И резко подскочила, точнее, попыталась подскочить, потому что Харск — повелитель фейри ледяных драконов, а это был именно он, — прижал меня к себе слишком сильно за талию, еще и второй рукой обхватил, буквально не давая пошевелиться.

— Я ничего такого не думаю, — ответила я, замерев и стараясь не сильно паниковать, понимая, что лежу в постели с собственным будущим убийцей, и, с шумом выдохнув, сказала: — Будь добр, отпусти. Мне некомфортно.

— До этого тебе было вполне комфортно, королева Джул, а сейчас вдруг некомфортно стало, в чем же причина? — не разжимая своих стальных объятий, спросил меня муж.

А что я, собственно, переживаю? Надо просто взять и всё рассказать ему. О книге, о том, что мужья меня убьют скоро, не сами, а с помощью моей родственницы. Точнее, это она меня убьёт, а они не захотят защитить. Еще и специальное оружие ей передадут, чтобы ей проще было это сделать.

В общем, я уже открыла рот и хотела всё это сказать, но почему-то даже слова не смогла произнести.

Словно кто-то мгновенно лишил меня голоса.

А Харск приподнял бровь, продолжая ждать от меня ответа, да только я не могла. Просто физически ничего не могла из себя выдавить.

Затем закрыла глаза, подышала и подумала, что надо попробовать написать. Написать-то точно я смогу!

— Мне надо кое-что тебе рассказать, но я не могу, — еле ворочая языком, сказала я через силу. Даже эти слова довались мне слишком тяжело. — Словно кто-то поставил мне запрет. Это очень важно, — добавила я.

Но ледяной фейри так ничего мне и не ответил, объятий своих не разжал.

Я открыла глаза, вновь посмотрела в его лицо, заметив скепсис, промелькнувший во взгляде, и добавила:

— Я попробую написать. И я серьезно.

— Ладно, — спустя долгую минуту медленно ответил Харск и наконец-то отпустил меня.

И когда я резко от него отпрянула, то вдруг осознала, что совершенно голая, да и комната другая.

Заметив простыню, валяющуюся где-то в ногах на постели, я решила замотаться в неё, стараясь не думать о том, насколько красив мужчина, с которым я только что лежала в обнимку.

Ну, примерно как статуя Аполлона. А может, еще лучше…

Но краем глаза всё же заметила идеальный пресс, ни одного волоска, на автомате бросила взгляд ниже и увидела восставшее мужское достоинство, от которого мой мозг сразу же начал плавиться.

Пришлось даже головой потрясти, чтобы сбросить этот морок и всё же задать немаловажный вопрос, при этом ища взглядом какой-нибудь письменный стол:

— А что мы тут делаем? И где это мы вообще?

— Вновь забвение? — вопросом на вопрос ответил Харск.

Чуть не спросила, не еврей ли он, часом, но вновь не смогла произнести ни слова. И вместо этого в голове возникла другая поговорка, похожая, но адаптированная к этому миру.

Вот блин! Даже такую невинную шутку не могу сказать, что за дела?

— Джул? — напомнил о своем вопросе повелитель ледяных фейри. — Вызвать придворного целителя?

— Не знаю, — покачала я головой, не став сразу отказываться. — Я помню, что вчера на нас напал дракон. Но… потом я уснула. И где он, кстати?