Книга Котики для Снежной Королевы, страница 42 – Эльвира Осетина

— Тише, — прошептал Мерис, слизывая солёную влагу с моей щеки. — Тише, моя королева. Я здесь. Я с тобой. И больше никогда не позволю тебе исчезнуть.

Это прозвучало, не только, как обещание, но и почти, как угроза.

Правда его голос при этом дрожал. Я чувствовала, как под моими пальцами бьётся его пульс — бешено, как у загнанного зверя. Как напряжены мышцы его плеч, как он сдерживает себя, позволяя мне привыкнуть, позволяя мне плыть по этому океану ощущений в моём собственном темпе.

Я заёрзала снова, инстинктивно ища больше. Теснее. Глубже.

Он зашипел сквозь зубы, запрокидывая голову, и я увидела, как дернулся кадык на его мощной шее. Как сильно сжались его челюсти. Как в полумраке блеснули удлинившиеся клыки.

— Лера… — выдохнул он, и в этом имени, таком человеческом, таком моём, прозвучало столько дикой, первобытной муки, что у меня перехватило дыхание.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что чувствую, что тону, что схожу с ума от этого ритма, от того, как он наполняет меня, растягивает, доводит до дрожи в коленях. Но вместо слов из горла вырвался только всхлип — жалобный, отчаянный, полный неприкрытого желания.

Мерис понял без слов.

Его руки сжались на моих бёдрах сильнее — до белых следов от пальцев, до той грани, где боль и удовольствие становятся сёстрами-близнецами. И он ускорился.

Медленные, глубокие толчки сменились ритмом более жёстким, более требовательным. Вода вокруг нас взбурлила, послушная его движениям, пузырьки врезались в кожу тысячами мелких игл, но я не чувствовала ничего, кроме него. Только то, как его член входит в меня снова и снова, как головка задевает ту самую точку внутри, от которой взрываются искры под веками.

— Мерис… — выдохнула я, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, притягивая к себе для поцелуя.

Он подчинился мгновенно — жадно, благодарно, вкладывая в этот поцелуй всю невысказанную нежность столетия ожидания. Его язык сплёлся с моим, его дыхание смешалось с моим, и когда он зарычал мне в рот, я почувствовала этот рывок каждой клеткой своего тела.

Его большой палец скользнул, между нами, туда, где мы были соединены самым интимным образом, и нажал — точно, умело, безжалостно.

Я вскрикнула ему в губы, выгибаясь дугой, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль. Как всё моё существо сжимается в тугой узел, готовый взорваться миллионом осколков.

— Не сдерживайся, — прошептал он, отрываясь от моих губ и встречая мой мутный взгляд. В его глазах горело золото — чистое, дикое, почти нечеловеческое. — Позволь себе чувствовать. Я поймаю тебя. Всегда поймаю.

И я позволила.

Спираль лопнула, рассыпаясь ослепительной вспышкой, разливаясь по венам жидким огнём. Я закричала — не сдерживаясь, не стесняясь, отдаваясь этому чувству полностью, без остатка. Мои ногти впились в его плечи, мышцы влагалища сжались вокруг его члена судорожными волнами, выжимая из него низкий, звериный стон.

Мерис дёрнулся во мне раз, другой, третий — и замер, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть. Я чувствовала, как его горячее семя заливает меня изнутри, как бьётся его сердце где-то под моей щекой, как дрожат его руки на моей спине.

Вода вокруг нас постепенно успокаивалась, пузырьки становились ленивее, пар снова начал подниматься к ледяному потолку. Но я всё ещё чувствовала его внутри себя — тёплого, родного, правильного.