Книга Внезапно замужем, или Как спасти репутацию, страница 5 – Дия Семина

У Наташи где-то есть законный муж.

Откуда?

Она же нежный цветочек, белокурая, голубоглазая, улыбчивая, не девочка, а ангелок, мира и не видела, и не знала, росла в закрытом заведении со строжайшими правилами.

Ан нет! Дева оказалась с секретом и не так наивна, какой её многие считали из-за смазливого личика. Она была умной и скрытной, стремилась вырваться на свободу?

Внезапно вспомнила, что в личных вещах с простенькими украшениями лежало колечко. Очень похожее на обручальное.

Тогда я подумала, что это память о матушке, но неужели замужество – её личный план и муж всё же существует?

Страшно предположить, что она сама решилась на аферу и все обвинения в мой адрес правдивые. А ведь сейчас этим делом занимается полиция, и если всё выяснят, то меня точно накажут по всей строгости. И оправдания из серии: «Я ничего не знала, и вообще, я попаданка!», сделают только хуже.

Надо было раньше разведать все тайны, а не радоваться, что жизнь такая прекрасная, и всё хорошо.

Прикусываю губу, чтобы случайно не проговориться вслух и не доставить удовольствие дяде слезами. Смотрю в окно кареты и пытаюсь придумать план на ближайшее время. Но ничего не получается, дядя прав, в этом обществе женщина и шага ступить не может без близкого мужчины, хоть какого: брата, свата, отца, дяди, мужа, деда. Единственный способ выжить без опеки – работа в пансионе или в семье, но меня только что лишили этой возможности.

Теперь Василий Тихонович распоряжается моей судьбой полностью, я его рабыня.

Дядя и неизвестный, но законный муж.

Андрей Петрович Уваров.

Единственное, что пришло в голову: «Мне во что бы то ни стало нужно разыскать этого человека!»

Бросаю быстрый взгляд на дядю и снова отворачиваюсь, надеюсь, он не заметил внезапной решимости действовать. Нет, сидит красный, сердитый, как бы от злости удар его не хватил, помрёт, и тогда мне вообще ничего не простят, ни счёта с деньгами, ни замужества, ни «убийства» собственного дяди.

Карета остановилась около приличного особняка Соколовых. Лакей открыл дверь, удивился, что я приехала, но подал руку и помог спуститься.

— Проводи Наталью Николаевну на мансардный этаж, в комнату прислуги, и не забудь запереть.

Грозный рык Василия Тихоновича мгновенно расставил всё по своим местам, я теперь пленница, не гостья, и не родственница.

Так, к чему эти условности и сантименты, я им ничего не должна, все вещи со мной, документы, платья, и немного денег.

Разворачиваюсь и бежать.

Это жест отчаяния, любой бы на моём месте поступил бы так же.

— Держи эту шалаву, держи! — завопил Василий, и проворный лакей не дал ни единого шанса. Догнал, обхватил за талию, и ему это очень понравилось. Уж потискать красивую госпожу, только дай повод…

— Поймал, в комнате запереть?

— Да, и до завтра не кормить. Провинилась так, что и говорить стыдно. Тьфу!

Лакей, довольный, что выслужился, не позволил мне идти само́й, так и тащит в дом. Стоит начать сопротивление, как он сжимает объятия, да так, что и вдохнуть невозможно.

— Поставь меня, нахал! Я баронесса, а ты мужик. Не смей меня трогать! — пытаюсь вернуть субординацию, но слово «шалава», сказанное дядей, напрочь лишило меня любой формы уважения у местной публики.

— Мне приказано вас запереть, и я исполняю приказ.