Книга Внезапно замужем, или Как спасти репутацию, страница 24 – Дия Семина

— Ох! Да, как же это…

Пришлось разворачиваться и бежать за «беглецом».

— Держи! Хотя лучше позволь, заберу половину…

Замираю и вовремя, чуть было не столкнулась с Дмитрием, поймавшим мой потерянный свёрток. Может быть, ветер и сбившееся дыхание от бега, может быть, неожиданность, с какой Черкасов появился рядом с моим домом, но я так растерялась, что не смогла ничего ответить. Так и стою, как статуя из Летнего сада, одна из тех, что изображает испуг и удивление.

Он примчался за пять остановок, только чтобы посмотреть на меня?

— Испугалась?

Киваю, а он забрал два самых неудобных пакета и улыбнулся.

— В твоём заявлении указан адрес, я лишь хотел извиниться за настырность и непозволительную грубость. Нельзя вот так сразу, не зная человека, прорываться в тайны его души. Но ты дала самый достойный ответ, впервые я увидел настоящие чувства.

— Кхм, — у меня от городской пыли и конского запаха запершило в горле. — Да не стоило и мне так откровенничать. Но на самом деле женщины в узком кругу общения бывают настолько эмоциональными и зачатую злыми, что лучше бы они продолжали прикладывать кулак к сердцу, изображая боль, чем говорили гадости.

— Вам говорили гадости?

— Да, и я не хочу об этом говорить.

— Они вам завидуют. Действительно, об этом не стоит говорить, лучше поговорим о нас.

Мы так хорошо и спокойно шли, а тут этот вопрос.

Останавливаюсь и смотрю на него с непониманием. Дмитрий лишь хмыкнул и пошёл вперёд, пришлось догонять.

— О нас, в смысле о работе. Завтра я планирую до обеда быть в полях, друзья прислали записку, что будут шумные дела. Так что я появлюсь часа в два. Другие тоже не раньше этого времени вернутся, потому не приезжай к часу, лучше к двум, но, наверное, придётся задержаться до вечера. Ещё одну статью напишем: ты, я и наш главред, заказ от какого-то мецената по поводу фонда помощи нуждающимся, там нужно именно женское, чуткое, сердечное повествование. И у только у тебя найдутся подходящие слова.

Выдыхаю с облегчением, о нас, в смысле о работе.

Но увы, он снова нарушил границы, протянул руку и поправил съехавшую набок шляпку, от быстрой ходьбы и суеты такое с ней приключается. Улыбнулся, чувствую, хотел повторить просьбу отметить моё трудоустройство, но передумал, чтобы не испортить то, что сейчас вдруг произошло. Он снова проявил заботу о своей подопечной, и ему понравилось...

— У нас в доме строгие правила, я думаю, вам не стоит меня провожать дальше парадного, — шёпотом пытаюсь вернуть нас в рамки дозволенного.

— Да, но я ваш официальный опекун, сударыня, по долгу службы, и должен оставить свой адрес управляющему, таковы правила.

— Правда? — я даже не догадывалась, что всё настолько строго. Прям СССР и прописка, а ещё и поруки трудового коллектива.

— Вы, сударыня, действительно из теплицы вырвались. Теперь понимаю, насколько вы нуждаетесь поддержке, и мне это приятно...

Дмитрий открыл тяжёлую входную дверь и позволил мне войти, я лишь показала кабинет управляющего, не надеясь, что Глеб Сергеевич на месте. Но он у себя и очень удивился нашему внезапному визиту. Даже любопытно, как это странное мероприятие пройдёт.

— Добрый день, я Дмитрий Михайлович Черкасов, с этого дня считаюсь официальным опекуном Натальи Николаевны. Она работает редактором в газете «Утренняя весть».