Онлайн книга «Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики»
|
Виолетта засияла. — Это ужасно, потерять память, что ты чувствуешь? — прошептала Екатерина с сочувствием. — Пустоту. — Бедняжка, но возможно, всё вернётся. С тобой поступили несправедливо, зато теперь, когда ты станешь графиней, все неприятности будут обходить тебя стороной. Девушки сочувственно протянули мне руки, так, словно мы сейчас должны либо обняться, как это делают девицы в фильмах о ранней викторианской эпохе, либо пуститься в печально-трагический хоровод, и обязательно под песни, ведь я невеста, а они мои подруги. Ни первое, ни второе для меня неприемлемо. Снова быстрое рукопожатие, и я сразу решила перейти к делу. Если я Виолетте подарила серьги, значит, мы были близки, и они точно знают секреты настоящей Анны, а может быть, стали свидетельницами того позорного спора из-за мужчины. — А кто-то из вас был со мной в тот вечер, когда мы повздорили с баронессой Румянцевой? Расскажите, что произошло? — Ты снова расстроишься, может быть, и не стоит вспоминать. Виолетта виновато взглянула на старшую подругу. Вижу, как ей хочется рассказать, но боится последствий. — Я и так расстраиваюсь, ведь то происшествие продолжает не лучшим образом влиять на мою жизнь. Говоря проще, разрушать на корню. Рассказываете, пока мужчины чего-то ждут. Пожалуйста… — Они ждут Воропаева и, кажется, какого-то журналиста, но не думаю, что Олег Фёдорович решится приехать. Он, вроде как, должен перед тобой извиниться, но он не сделает этого. Напыщенный индюк, ой. Только никому не говорите, что я его так называю, мы с ним тоже однажды сошлись в неприятной стычке. Ужасный молодой человек и мстительный. Катерина покраснела и посмотрела куда-то в сторону, её довольно милое, простоватое лицо сейчас выражает сосредоточенную нерешительность, стоит как ученица у доски, не знающая верного ответа. — Девочки, умоляю, скажите пока не поздно, всё зашло слишком далеко, я уже в тупике, не понимаю кто враг, а кто друг, и насколько опасны Воропаев и Румянцева, пожалуйста, — волшебный взмах ресницами, трагический взгляд и мольба в голосе сработали безотказно. Виолетта сдалась: — Это было больше года тому назад, поздней весной. Мы все приехали в павильон, такое место, где в хорошую погоду устраивают танцы. В тот день у Варвары Румянцевой были именины, и её щедрый батюшка откупил для нас зал в живописном саду. Нанял лучших музыкантов, и прекрасный вокальный дуэт. Так вот, мы приехали, там были все-все. Весь свет общества, получилось настоящее закрытие бального сезона. Газеты написали множество лестных отзывов и сплетен… Мужчины в этот момент довольно громко рассмеялись, и Виолетта замолчала. Модест словно почуял, что мы сейчас говорим о чём-то очень важном, повернулся и посмотрел на меня так, что я невольно поёжилась. В этом взгляде всё и его страсть, и желание, и… Подруга не успела закончить рассказ, как я всё поняла… Вот ровно также в тот момент Модест посмотрел на меня впервые, а Румянцева заметила. — Умоляю, что было дальше? — Модест Андреевич приехал позже всех и обратил на тебя внимание. Он был так хорош в тот вечер, так хорош! Девицы вздыхали и чуть в обморок не падали, стоило ему взглянуть или улыбнуться кому-то из нас. Но он, видимо, проявил неосторожность и спросил саму Варвару Румянцеву о тебе, не подозревая о её планах на него, как на жениха. Она слишком бурно отреагировала на вопрос, как все горячие южанки. Потом подошла к тебе и указала пальцем на выход, назвала толстой мужичкой, купчихой безродной и вульгарной особой низкого сорта, мол, для таких, как ты, существуют кабаки. Этот конфуз слышали не только мы, твои близкие подруги, но и многие другие. |