Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 47 – Дия Семина

— Слушаюсь!

Боже, вот оно моё мороженое. Простое, чёткое подчинение, ни единого лишнего слова и жеста, кони чистенькие, и не воняют. В карете свежо и приятно. Бог где-то забирает, но где-то одаривает. Только бы на фабрике все были хоть немного такими же, как Остап Макарович.

Город ожил рано, часов в шесть. Его шум меня и разбудил, а теперь кареты и люди снуют туда-сюда, вон уже и первые мальчишки-газетчики…

— Новость дня! Барышня будет стреляться на дуэли с неким знатным господином! Покупайте новость дня!

Срочно открываю тайное оконце в карете и кричу:

— Остап Макарович, остановите, купить несколько газет!

— Да, госпожа!

Через несколько минут ожидания у меня на коленях появилась пачка из четырёх утренних газет. Что-то я даже открыть их боюсь.

Утренние газеты приносит в особняк Орловых курьер, и всегда до завтрака, чтобы глава семейства имел возможность спрятаться за бумажной «ширмой», в случае непредвиденной экспансии со стороны графини.

— Андрей Романович, уберите газету, я волнуюсь! — Ольга Ильинична Орлова настойчивым, но взволнованным голосом потребовала «утренней аудиенции» у мужа, хотя бы за завтраком поговорить о насущных делах.

Графу пришлось оторваться от занимательной колонки светских хроник, свернуть утреннюю газету и положить на край стола, изобразить на лице выражение некоторой заинтересованности и слегка улыбнуться.

— Что, вас так взволновало, моя дорогая? Наши дела вроде как выправились, у старшего карьера пошла в гору…

— Вот именно, Пётр Андреевич молодец. Но вот наш младший сын снова вернулся поздно, закрылся у себя в комнате и страдает.

— Вот как? Сын соскучился по службе на Кавказе?

— Не понимаю ваш сарказм, дело серьёзное.

— Сарказм? Это ирония, замешанная на раздражении. Мне такого труда стоило пробить для него новое и безопасное место. Ваш любимчик совершенно отбился от рук. Изнежили, избаловали, сына и даже военная служба не сделала из него мужчину. Ну я уже всё решил. Разговоры давно ходят, и теперь я окончательно утвердился в намерении женить его на баронессе Румянцевой. Она девушка знатная, состоятельная, с приличной репутацией. Её папаша в клубе не отстаёт, уже и сам бы прислал сватов, да так не делается…

Графиня фыркнула, закатила глаза, выражая абсолютное отвращение к баронессе, кандидатура, которой вторую неделю методично предлагается мужем и также методично отклоняется женой и сыном.

Сегодня графиня не сдержалась и высказала своё мнение в самых резких тонах.

— Вам не кажется, что если девица второй год в светском обществе на выданье порхает бабочкой, но замуж так и не вышла, то с ней что-то не так? М? Она груба! И совершенно не во вкусе моего сына. Этот брак сделает его несчастным, им посмешищем в обществе. У девицы растут усики, а вам бы надо уяснить, что усатые женщины зачастую бесплодны!

Этот аргумент произвёл убийственный эффект:

— Её мать – южанка, у таких женщин такой..., такой пикантный дефект внешности не редкость, однако они размножаются! Брак никого не делает счастливым, он делает мужчину ответственным, а женщину — наполненной материнством! Подберём другую, без усов, если вам так будет угодно, — воскликнул, но заметил на лице жены такую гримасу, что невольно поёрзал на мягком стуле. Кажется, хватил лишнего…