Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 4 – Дия Семина

— Отец! Вот кто мне поможет, он же всё знает, и с Савелием был хорошо знаком. Если ему намекнуть, что фабрика уже моя, но я ничего не могу доказать, потому что бумаг пока на руках нет, то Иван Петрович землю перероет, только бы увидеть эти документы, или хотя бы понять, что они существуют.

Но домой рано, мамаша меня запрёт, это даже гадать не нужно. Наконец, в моей закипающей голове родился мало-мальски разумный план действий, сейчас проехать на мебельную фабрику и попытать Германа, потом домой и настропалить папашу.

Возвращаюсь на проспект, и передо мной останавливается первый же извозчик.

— Куда изволите, госпожа?

— Мебельная фабрика, хотя нет, постойте. Нет, — понимаю, сейчас самой ехать на фабрику опасно, полиция явно уже начинает проверять всё, лучше домой, сдаться на милость маменьки, а там будь что будет, просто нет сил. Замираю у экипажа, не в силах принять решение, куда поехать? — Особняк Егорова, на Фонтанке, знаете?

— Да, знаю. Вам подмогнуть, аль сами? — вижу, что ему лень спускаться с облучка, и быстрее поднимаюсь в карету, закрываю дверь и еду туда, куда должна. Няня сейчас в подвешенном состоянии, уж за время болезни Савелия, Лидия прогонит старушку из дому без копейки денег. Я этого не могу допустить, по сути, из-за меня и у Прасковьи вся жизнь кубарем покатилась под откос. Она этого не признаёт, но что есть, то есть. И я за неё в ответе.

Вовремя приехала…

Я буквально на шаг отстаю от проворной Лидии, которая как электрометла метёт всё и всех на свой лад, пока брат лежит в госпитале, всё имущество прибирает к рукам. На что рассчитывает эта женщина, понятия не имею, ведь Савелий придёт в себя и всё отменит, иного и быть не может.

Вовремя подъехали, нянюшка чуть не плачет, стоит на ступенях дома, рядом три узла наспех собранных вещей, и двери заперты изнутри.

— Неужели она тебя уже выгнала? Вот тварь какая. Она там?

— Уже умчалась, прилетела, накричала, как чайка, сама скидала мои вещи в простыни и выкинула, что хоть случилось? И куда мне?

— Так, ты только не волнуйся, на мельнице был пожар. В другой стороне города, вы и не услышали, да и дыма из-за домов не видно. Но Савелий сейчас в госпитале, прогноз утешительный, однако к нему не пускают. Вот мегера и решила быстрее навести свои порядки. Надеется, что брат помрёт. Тварь, просто тварь, а не женщина.

— Мать честная. Раненый?

— Да, и за графа я не пойду. Поедем домой к Шелестовым.

— Ой, вот туда увольте, лучше под мост! — Прасковья обхватила себя руками и гордо подняла голову. Прям хоть памятник «Непокорная» с неё ваяй. Этого мне только не хватало, уламывать старушку, принять место и приют:

— А куда? Какой мост, мне не до шуток, няня! Честное слово, не упрямься.

— А я и не шучу, что Марья, что Лидка, всё одно, мымры.

— Та-а-а-ак! Чем дальше в лес, тем толще бегемоты. А куда? В деревню? Комнатку тебе снять?

— А ты как без меня? Тебя ж заклюют, может, ну его всё это, поедем вместе, а? — она перешла на старческий безотказный способ уговоров, чтобы у меня проснулась совесть, чувство вины и прочие разрушительные чувства. Как будто они засыпали.

— Вот, у меня есть ещё немного денег, этого тебе хватит, эти купюры себе оставлю, а скрутку забирай и не спорь. Через пару месяцев, авось всё разгребу, тогда решим, как быть дальше. Поезжай в имение, там спокойнее. Я напишу, как и что с Савелием. Туда ехать-то далеко?