Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 3 – Дия Семина

— А это, по-твоему, что? Я уже подумала, тут и думать нечего. Обобрала мужика, и поди наняла кого-то, чтобы взорвали его, и тогда ты с шикарным приданым вышла бы замуж за своего графа. Ненавижу. Но от полиции правду не скрыть, они всё выяснят. Савелий не посмотрит больше в твою сторону, ты его предала. Убирайся…

Она потрясла какими-то бумагами, но тут же спрятала их в сумку и скрылась за дверью больницы, а я так и осталась стоять на ступенях, совершенно не понимая, что произошло, о чём эта женщина только что кричала на весь больничный дворик? И почему она именно меня сделал крайней в трагедии.

А собственно, кого ещё, я для неё отличная мишень. Лидия меня озадачила так, что я несколько минут стояла в сквере госпиталя, совершенно ничего не понимая. У кого узнать-то про дарственную или завещание, если такие есть? И неужели этот взрыв не ужасное стечение обстоятельств, а реальная попытка убрать конкурента. Чувствую, после статей в газетах про модернизацию мельницы, у Савелия врагов помимо графа Орлова столько, что они в очередь с бомбами стоят.

— Бинты! Точно! — встряхнула сама себя и поспешила в аптеку, вывеска оказалась неподалёку, всё как в нашем мире, где есть спрос, там будет и предложение.

Какое счастье, что здесь уже есть понятие «стерильность», накупила целую коробку бинтов, запакованных в плотную бумагу, несколько флаконов Йода, мазь Вишневского, жаль, что нет ничего обезболивающего. Аптекарь сам написал широким карандашом фамилию и инициалы «С. С. Егорову». Заплатила, вздохнула, и, предчувствуя новую стычку с Лидией, вернулась в госпиталь.

Лидии и след простыл. Тем лучше для меня, прошла в пятый кабинет, постучала и вручила медсестре коробку с медикаментами:

— Добрый день. Доктор попросил перевязочного материала для Егорова, вот я принесла, что купила в аптеке. Этого хватит?

— Ой, спасибо, девушка, конечно, хватит. А вы ему кто? Егорову-то?

— Жена…

— Он ещё без сознания, наверное, хотел бы вас увидеть, но вы завтра приходите, я здесь буду, проведу, — она забрала коробку, проверила и решила, что такие дары заслуживают свидания.

— Я не знаю, пустят ли меня. Вы ему передайте, что я приходила, и что я его люблю. Чтобы ни случилось, люблю и не брошу, хорошо…

— Передам, отчего же не передать. Вы завтра обязательно приходите, приходите…

В кабинет вошёл пациент на перевязку, и мне пришлось уйти.

На душе кошки не скребут, они воют, как хор диких мартовских бенгалов.

В этой ситуации пугает всё, а ведь я не из пугливых, чувствую, как страх пробирается под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Это чувство беспомощности, когда не знаешь, что делать, разрывает изнутри. До пожара всё это казалось не совсем реальным, было ощущение собственной крутости, ведь я из другого мира, вся такая современная и «прокаченная», столько всего знаю и умею.

Но теперь всё иначе. В этом мире есть БОЛЬ! СТРАХ! ПРЕДАТЕЛЬСТВО! ТЮРЬМА! Все всадники апокалипсиса. И если меня подставят, то страдать я буду реально, по-настоящему, а не сопереживая себе, как героине романа.

Сколько неизвестных моментов, и самое ужасное, трудно выяснить, в чём, собственно, меня упрекает Лидия. Когда муж успел-то приписать бумаги? А если это реально завещание, то взрыв точно могут на нас повесить, допустим, на меня и отца. Стоит только Лидии Сергеевне устроить трагическую сцену, напеть про нас гадости и объявить заказчиками. А, судя по всему, она именно это и собралась сделать.