Книга Последняя песнь бабочки, страница 78 – Иван Любенко

Ардашев подошёл, приветствуя девушку поклоном.

— Боюсь, я только испорчу партию, Вероника Альбертовна. В этой забаве нужен особый глазомер.

— И холодная голова! — добавил Ленц, не оборачиваясь.

Он сделал три быстрых шага разбега и плавным, широким движением отправил шар в полёт. Тяжёлый снаряд с глухим стуком приземлился, подняв облачко пыли, и, прокатившись пару метров, выбил шар соперника, заняв его место рядом с целью. Зрители одобрительно зашумели.

— Браво, Альберт Карлович! — Клим похлопал в ладоши. — Изумительная точность.

Ленц вытер платком лоб и подошёл к Ардашеву.

— В отличие от инспектора Бертрана, — саркастически заметил он.

— Позвольте, Альберт Карлович, откуда вы знаете Бертрана? — искренне удивился Ардашев. — Вы ведь, кажется, с ним даже не встречались.

— Лично не имел чести, — усмехнулся он, кивнув на скамью, где рядом с Вероникой лежал свёрнутый свежий номер местной газеты. — Но сегодня о нём кричит каждая передовица. В вечернем выпуске «Пти Нисуа» господин инспектор предстаёт настоящим спасителем Ривьеры. Пишут, что «блестящий сыщик напал на след кровожадного альфонса Жана Бюжо и клятвенно обещает очистить город от этой скверны со дня на день».

Старик брезгливо поморщился:

— Так вот, судя по этим газетным фанфарам и той суете, что мы наблюдаем на улицах, инспектор сейчас напоминает мне неопытного игрока. Такого, который швыряет шары с закрытыми глазами, надеясь на авось. Весь этот шум вокруг Бюжо — чистой воды дилетантство.

— Вы тоже считаете, что Бюжо виновен? — с тревогой в голосе спросила Вероника.

— Не знаю, — грустно выговорил дипломат, глядя на площадку. — К сожалению, события переплелись так, что трудно отличить одно от другого. У полиции если и есть прямые улики против Бюжо в отношении смерти мадам Нуари, то насколько они обоснованы по другим жертвам? Мне трудно говорить за сыщиков. У них судебные врачи, бертильонаж, фотографии с места преступления. — Клим наконец поднял взгляд на собеседников. — Но иногда обилие доказательств ослепляет сильнее, чем их полное отсутствие. Полиция видит то, что лежит на поверхности: скандалиста, сбежавшего любовника. И это идеально укладывается в картину бытового убийства. Но если мы допустим, что смерть мадам Нуари — это звено в цепи, где уже находятся баронесса и бедная Аделин, то фигура Бюжо становится слишком карикатурной для столь зловещего замысла.

— Вот именно! — профессор Ленц назидательно поднял палец. — Карикатурной. Вы подобрали верное слово.

Альберт Карлович снова повернулся к площадке. Его лицо приняло выражение предельной сосредоточенности.

— Бюжо, судя по всему, — это суетливый и предсказуемый игрок. А тот, о ком думаете вы, Клим Пантелеевич… — он сделал паузу, прицеливаясь, — действует иначе.

Ленц плавно качнул рукой и выпустил шар. Тот покатился по дуге, обогнул препятствие и с лёгким стуком коснулся кошонета, идеально встав в позицию.

— Видите? — профессор удовлетворённо кивнул. — Без лишней возни. Холодно, расчётливо и точно в цель. Истинное злодейство, как и мастерство в этой забаве, не терпит суеты.

— Вы говорите так, папа, будто убийца где-то здесь и наблюдает за нами, — с нескрываемым страхом произнесла Вероника.

Ардашев нахмурился и хотел что-то сказать, но со стороны набережной донеслись резкие, тревожные трели свистков. Город с азартом травил Жана Бюжо.