Книга Свидание на краю бесконечности, страница 85 – Ольга Володарская

— Отдельная квартира тебе пока не положена.

— Она мне и не нужна. Я в своем доме привык жить. К земле поближе. — В Москву он из деревни приехал, а когда на завод устроился, поселился в частном секторе. Он на окраине стоял, а за забором не только бараки, но и избы.

И директор смог договориться с председателем одной из ремесленных махалля, чтобы Попковым выделили жилье. Часть дома с отдельным входом и заброшенным садом. Так они поселились в сугубо узбекском районе, став в нем первыми иноземцами. Остальные прибыли гораздо позже, и махалля на период войны стала международной.

Фатима хорошо помнила день, когда познакомилась с Попковыми. Она бегала за кошкой, желая ее нарядить, чтобы показать младшей сестре цирковое представление. Себя она видела дрессировщицей, а кису — тигрицей. Но изловить ее никак не получалось, а тут еще мужик какой-то мешал! Тыкал ей в лицо фотоаппаратом и лепетал что-то на непонятном языке…

Тем мужиком оказался Валентин Попков. Первый русский на их махалля.

Фатима тогда быстро убежала домой. С ней пытались познакомиться и мальчишка с удивленным взглядом зеленых глаз, и женщина с толстой золотой косой, Аглая, и сам глава семейства, но Фатима не могла с ними говорить. И не потому, что почти не понимала русского… Она стеснялась Валентина!

Скрывшись в доме, Фатима перевела дух. Но сердце продолжало колотиться. Спрятавшись за занавеской, она выглянула на улицу, чтобы лучше рассмотреть Валентина. Он на самом деле такой, каким показался?

— Лучше, — самой себе ответила она. — Мне его волосы показались коричневыми, а они бронзовые и похожи на руно, что чеканил отец на своих картинах. — Их отец изготавливал чаще, чем посуду, потому что был настоящим мастером. — А глаза? Какие они цветом? У сына зеленые, пронзительные, но у отца не такие, они мягкие, спокойные. Голубые, как небо?

Глаза оказались синими. Фатима смогла рассмотреть их через несколько дней, когда Димка пригласил ее в гости, а его отец заехал домой за какой-то папкой. Всего несколько секунд пробыл, но их ей хватило не только на то, чтобы его рассмотреть полностью, но и сделать главный вывод своей жизни:

«Я буду любить этого мужчину, пока не перестану дышать!»

Когда эта мысль пронеслась в голове девушки, она испугалась. Валентин не только женат и имеет сына, он еще и… Даже не иноверец. Он атеист! Идейный коммунист, с презрением относящийся к любой религии. Отец Фатимы никогда не даст разрешения на отношения с таким. Даже если Попков овдовеет. А пойти против родительской воли она не сможет…

«Смогу, — самой себе возразила Фатима. — Пойду против всего мира! Но чуть позже, когда расцвету, пока же он видит во мне ребенка…»

И Фатима любила Валентина на расстоянии. Благо оно было небольшим. Еще и Попков-младший бегал за ней. Он был ее копией, но активной. Также потерял голову от девушки неподходящей: взрослой, религиозной (самого Димку не крестили, что естественно), живущей по-иному, относящейся к нему как к неразумному ребенку. Если бы воспитание позволяло Фатиме, она тоже выражала бы свое чувство. Хотя бы так, как это сделала Татьяна Ларина в известном произведении Пушкина. С ним, как и со многими другими, Фатима познакомилась благодаря Михайловской. Пожилая актриса в подпитии обожала декламировать стихи, а если вина было с запасом, то и поэмы целиком. Девушка слушала ее, открыв рот. Сама она русский уже понимала, но пока читала по слогам. Однако в пятнадцать Фатима уже умела писать, хоть и с ошибками. И чуть ли не каждый день сочиняла послания Попкову, но сжигала их в печи. Ей не хватало смелости Татьяны Лариной, но изобретательности было не занимать. Поэтому Фатима придумывала множество поводов для встречи с объектом своих пылких чувств. Например, она караулила его с ведром воды, а когда мужчина появлялся, выходила из укрытия и, пыхтя, волокла тяжесть, зная, что Валентин поможет ей, и тогда они проведут вместе целых пять минут. Еще Фатима запускала в сад Попковых то козу, то кошку, всегда, когда глава семьи был дома, и прибегала искать животинку. Тогда ее приглашали к столу и поили чаем. А это уже четверть часа!