Книга Свидание на краю бесконечности, страница 62 – Ольга Володарская

— Он не успел стать членом нашей семьи. Так что ему тут не место.

Тома скрывала от сына имя отца. Говорила, что он погиб при строительстве гостиницы «Узбекистан». Работал кровельщиком и упал с высоты. О своей беременности Тома в этот момент не знала, она была на самом малом сроке.

— Почему ты не рассказываешь правду? — спрашивала у нее подруга. — Не только Жоре, но и мне? У тебя ведь никого не было, и такое ощущение, что ты родила от святого духа.

Но Тамара продолжала молчать. Как она забеременела, касалось только ее и никого более.

…На экране появилась заставка фильма. Тамара приготовилась откинуться в кресле (оно раскладывалось удобнейшим образом), как по квартире разнеслась трель дверного звонка.

— Я сегодня кого-то жду? — у самой себя спросила она. — Массажистка была вчера, у уборщицы свой ключ, а новый почтальон не приносит корреспонденцию лично, а кладет ее в ящик…

Звонок повторился. Пришлось вставать с кресла и ковылять в прихожую.

— Иду, иду! — прокричала Тамара. — Перестаньте трезвонить!

Она открыла дверь, не глянув в глазок. Этому была причина — до него хозяйка не дотягивалась. Но не переносить же его, портя дверь, которая не менялась со сталинских времен, а только реставрировалась.

— Привет, подруженька.

— Здорово, коль не шутишь.

Этими приветствиями они обменивались десятки лет, но перестали, когда поругались три с лишним года назад.

— Пригласишь войти? — спросила Фатима. В пух и прах разодетая, она стояла на пороге, опираясь на трость.

— Милости прошу.

Заклятая подружка зашла в квартиру, осмотрелась.

— Портьеры так и не поменяла? — Тамара вешала их не только на окна, но и над основным проходом. За ним коридор, разветвляющийся надвое, а дальше комнаты, в одной из которых спал Жора, а во второй был его кабинет. Сама же Тамара обитала в гостиной с эркером, отгородив кровать ширмой.

— К Новому году сделаем, — ответила она и пригласила незваную гостью в свои покои.

Когда Фатима достигла дивана, на котором когда-то у нее была своя подушка под спину (теперь она пылилась на антресолях), Тома принялась ее рассматривать.

— Поправилась ты, подруженька, — отметила она. — Щеки наела.

— Зато морщин меньше.

— Лишний вес в твоем возрасте противопоказан.

— Поэтому ты довела себя до дистрофии? Сейчас дуну — улетишь.

Они обе утрировали. Тамара была худой, это правда, но не изможденной.

А Фатима чуть округлилась лицом, и это на самом деле ее молодило.

— Чего приперлась? Неужели извиниться надумала?

— Не дождешься. В нашей ссоре виновата только ты.

— Так это я тебя обзывала маразматичкой и чокнутой писакой?

— Ты вынудила меня! — Фатима стукнула тростью об пол. — Указала на дверь! Выгнала ту, чья семья тебя, как родную, в своем доме привечала, от любых невзгод оберегала! Не только в войну, но и после, когда ты к злобной мачехе возвращаться не хотела, мы тебя снова приняли!

— Ты здесь при чем? Мать твоя меня приняла, а ты тогда с мужем в квартире жила. И, между прочим, я ей во всем помогала, а ты на часок только забегала, проведывала.

Фатима приготовила контраргумент, но удержала его при себе. Сцепила губы, чтобы смолчать, и шумно выдохнула через нос.

— Я пришла не ругаться, — проговорила она, успокоившись. — Но и не извиняться. Дружба наша кончена, этого не исправить.