Книга Свидание на краю бесконечности, страница 56 – Ольга Володарская

— Я не нашел в деле упоминаний о женщине-подозреваемой. Даже жену в качестве убийцы не рассматривали почему-то…

— Для узбечек потеря мужа — великая трагедия. Даже если он монстр. А Фатима нормально со своим жила.

— Он же ее бил!

— А кто тогда супружниц не бил? — возразил Зорин. — Но дело даже не в том, что мусульманская женщина не посмела бы поднять руку на своего благоверного… Фатима в тот вечер, когда Ильяса убили, со стремянки упала. Расшиблась. Сын ее старший в больницу повез.

— Разве он не гостил тогда у родителей жены?

— Вернулся раньше намеченного. Как чувствовал, что с маманей беда. А утром они оба узнали о гибели главы семейства. Тогда-то парень и начал вопить: «Это Дмитрий Попков сделал! Он отцу уже несколько лет грозил!»

Разговаривая с Зориным, Саня отмечал, что тот действительно адекватный, хоть и не без странностей. Взять его спину! Она вся в мелких кровавых точках. Как они появились?

— Лежу на аппликаторе Кузнецова утром и вечером, — ответил он на немой вопрос гостя.

Саня представлял, что такое этот аппликатор. Коврик с пластмассовыми иглами. Предназначен для снятия боли и напряжения. У бабушки когда-то был такой.

— Разве его колючки ранят?

— Не должны, но на меня Вова прыгнул, а он тяжелый.

— Вова — это кто?

— Он, — и указал за спину Сани. Он обернулся и увидел волкодава. Тот сидел на коврике возле двери.

— Он всегда был здесь? — поинтересовался Саня, дивясь тому, как не заметил пса, которого бы не мирным именем Вова назвать, а каким-нибудь Баскервилем.

— Нет, гулял. И вот вернулся.

— Дверь сам открыл? — Он слышал звук, но думал, что это соседи шастают. Слышимость в доме была очень высокой.

— И закрыл. Он умный.

Пес басовито гавкнул, подтверждая это.

— Если он еще и лапы себе сейчас помоет, я сниму перед ним шляпу. — И Саня взялся за козырек своей бейсболки. Надел сегодня ее, чтобы прикрывать глаза от солнца. Темные очки он взять с собой забыл.

— Вова их вытер о коврик, прежде чем войти, — усмехнулся Зорин, и было неясно, шутит он или говорит правду.

Отправив питомца на место (оно находилось на балконе), Зорин взял банку с чайным грибом и разлил напиток по стаканам.

— Пей, не кривись, — сказал он Сане. — Полезная вещь. И жажду утоляет идеально. — Пришлось глотнуть из вежливости. — Вернемся к твоему деду Ильичу. Повторюсь, все улики против него были. Отпечатки его пальцев нашли и в гараже Шамутдинова, а возле — следы ботинок. На его руке была рана, а кровь из нее на манжете кофты покойного.

— Они дрались?

— Ругались. И Ильяс схватил твоего деда за запястье, чтобы вытолкать. Поранил его.

— Так говорил Ильич?

— Да. Сначала скрывал тот факт, что заходил в гараж тем вечером, потом раскололся. Три раза показания менял, в итоге запутался…

— Но ты все равно думал, что не он убийца?

— Чуйка подсказывала, что нет. Но ей никто не доверял, не только мои старшие товарищи, а и я сам. Зеленый был тогда, неопытный. Думал, просто сочувствую парню, с которым мы, считай, ровесники. — Он резко встал, подбежал к окну, распахнул форточку и заорал на кого-то во дворе матом. Ему ответили тем же. — Алкаши чертовы, — выругался Зорин. — Опять бутылки бьют! У меня Вова лапу недавно поранил.

— А ты натрави его на них.

— Добрый он у меня, на людей не бросается.