Книга Маска тишины, страница 81 – Наталья Тимошенко

— Такая стерва, ненавижу, — жаловалась одна. — Разве можно так обращаться с нами?

— Это потому что она нам завидует, — рассуждала вторая. — Знает, что старой девой останется, вот на нас и срывается.

И тогда Лина впервые в жизни не выдержала, сорвалась. Закрылась в душевой и рыдала так, как никогда раньше. Рыдала, потому что понимала, что женщины правы. Она действительно им завидует. Она смотрела на них, совершенно разных: толстых, отекших, потных, с одышкой — и не понимала, как они могли выйти замуж, как их могут любить? Разве можно любить таких уродин? Разве не только красавицы достойны лучшего? Ненавидела их за это и порой позволяла себе такое обращение, о котором потом пишут в разных материнских группах и называют акушерским насилием.

Там, в душевой, Ангелину и нашла только что родившая мамочка из тех, что обсуждали ее чуть раньше. Лина сама не понимала, как так вышло, но именно на эту девушку она вывалила все, что долгие годы носила в душе.

Марина — так ее звали — молча выслушала Лину, а потом спросила:

— А с чего это ты (она как-то сразу перешла на «ты»), Ангелина Сергеевна, решила, что ты уродина? Ты давно в зеркало смотрелась?

Лина в зеркало старалась не смотреть лишний раз вообще. Что она там не видела?

— Ты высокая, с тонкими чертами лица, которые вообще-то принято называть аристократическими. Волосы у тебя красивые, фигура дай бог каждой. Кожа чистая, без прыщей. Тебя даже красить сильно не нужно. Чуть-чуть подчеркнуть достоинства да подать красиво. Знаешь что? Я только вчера родила и пока не в кондиции, но позвони мне через неделю, посмотрим, что можно сделать.

Лина позвонила через две. Две недели боролась с собой, с той надеждой, что ей подарила случайная пациентка, на которую совсем недавно Лина лично орала. Марина оказалась визажистом с большим багажом знаний и еще большим желанием делать женщин красивыми. Она порхала над Линой всего полчаса. И нет, когда Лина затем посмотрела в зеркало, она не увидела совсем другую женщину. Она видела себя же, такую, к какой привыкла. Но глаза почему-то сияли, щеки румянились, а волосы красиво подчеркивали линию подбородка. Марина нанесла совсем немного макияжа, но при этом не переставала нахваливать природные данные Лины. То, что мать всегда высмеивала, Марина внезапно находила привлекательным.

Жизнь не изменилась в одночасье. И даже не за месяц и не за год. Лина медленно, шаг за шагом, при помощи той же Марины, которая стала ей подругой, училась принимать себя и любить такой, какая есть. Марина советовала еще и в психотерапию пойти, но до этого Лина так и не дозрела.

Странным образом изменения в себе сказались и на работе. Лина перестала ненавидеть рожениц, напротив, в какой-то момент поймала себя на том, что ей нравится помогать им не только физически, но и морально. Поддерживать, подбадривать. Ее любили, к ней хотели попасть. Она завела свой блог, перешла работать в частную клинику и в какой-то момент вдруг с удивлением осознала, что к ней на консультацию стоит очередь, что рожать у нее хочет половина Москвы.

С мужчинами только не складывалось. Возможно, для успешного романа ей все-таки нужен был психотерапевт, но пришлось справляться своими силами. Она все еще боялась по-настоящему принимать комплименты и отвечать на флирт. Возможно, все сложилось со Стефаном именно потому, что он не флиртовал с Линой и не добивался ее. Они вошли в свой роман будто бы со второго года, когда все уже ясно и понятно, все акценты расставлены и вопросы закрыты. Да, едва ли он был тем идеалом мужчины, о котором Лина мечтала в юности, но с ним было знакомо и надежно. Мать, правда, не переставала периодически удивляться тому, как именно дочь захомутала такого перспективного мужчину, и намекала поторапливаться со свадьбой, пока его не отбила какая-нибудь красотка, но Лина уже научилась не обращать на нее внимания.