Книга Узники сферы, страница 15 – Игорь Шелег

Он не думал о последствиях. Он не думал, что мать мальчика, тетка Клара, периодически подкармливала его то куском хлеба с молоком, то блином с куском жареного мяса.

Он ни о чем таком не думал, он думал о том, чтобы стать обладателем желтой машинки.

Едва ее сын отвернулся от подарка, а двор опустел от друзей, игрушка тотчас же была украдена и занесена домой.

Даже спустя длительное время. Он до сих пор помнил тот восторг, который испытывал все, то время, которое он провел с игрушкой. Вот только через несколько часов восторг поутих.

Игрушка осталась игрушкой, а есть через несколько часов игры хотелось зверски. Выйдя на «охоту», он сразу отвлекся на развлечение и в животе очень бурчало.

Как уж местные мальчишки додумались посмотреть у них во дворе, он не знал, но зашли. А увидев его развлекающегося с машинкой, разговаривать не стали. Дети крестьян, выросшие на молоке и картошке, раннем труде и невзгодах, с огромным негативом отнеслись к воровству и со всей обстоятельностью наваляли ему.

Тогда он потерял передние зубы, которые на тот момент не собирались вываливаться. Синяки по всему телу и боль в ребрах.

Ему припомнили все. И попрошайничество, и голодный вид, и воровство продуктов, которые хоть и не смогли доказать, но виновный в данном деле им уже не был нужен.

Вернувшаяся ночью мать только добавила, причем сильно.

Что уж послужило причиной он не знал, может, множественные удары по голове, может выбитые зубы, но в тот вечер магия никак не хотела слушаться и спрятаться он не смог.

Тогда во время избиения матери он потерял сознание, а потом сил хватило только на то, чтобы залезть под одеяло на свой матрас и спрятаться там.

В себя он приходил тогда дней десять, мать била так сильно, что правая нога ниже колена посинела и он не мог на нее опереться.

Голова кружилась, а первые дни его рвало.

Наверное, он бы не пережил ту зиму, мать топила очень мало, в доме была низкая температура, но именно тогда к ним пришел полицмейстер, что он хотел проверить сведения по машинке или по воровству было уже не важно.

Он захотел увидеть ребенка и увидев, потерял дар речи.

Пришедший на крик матери Володька явил собой ожившего мертвеца, а не ребенка. Он видел свое отражение в зеркале, поэтому навсегда запомнил, как выглядел.

Укутанный в старое грязное одеяло заросший чумазый ребенок, до сих пор со следами кровоподтеков. С синяками и красными словно у вурдалака глазами, заставивших полицмейстера вздрогнуть.

А когда он все же собрался с мыслями и прикрикну, чтобы мальчик снял одеяло. Пришел в еще большее обалдение, которое сменилось яростью.

Грязная, в подтеках бурой крови, некогда белая, майка на три размера меньше, синяки на всем теле и разбухшая нога. Если добавить к тому, что он был без трусов и стоял босиком на холодном полу, то странно, как полицмейстер не прибил мать на месте.

Как уж там извинялась мать, что говорила — загадка. По итогу она преподнесла все так, что в такое состояние меня привели местные дети.

Это была ее лучшая ложь, самостоятельно избить Володьку до полусмерти, а потом свались все на соседей. Это у нее получилось на отлично.

По крайней мере, полицмейстер ей поверил. И это было важно. Это был тот чин, который являлся властью на десяток окрестных деревень.