Книга В 45 я влюбилась опять, страница 91 – Ольга Тимофеева

Веду рукой ему по груди. Касаюсь шеи. Завожу пальцы на затылок и запускаю их в волосы.

Как с ним хорошо.

Нахожу в темноте губы. Касаюсь их.

Как так совершенно посторонний человек стал ближе, чем родные люди.

— Вань, — шепчу ему в полусне, — я тебя люблю.

Выдыхает.

— И я тебя, Ален, — прижимает крепче к себе.

И глубоко дышит дальше.

Кто?!

Ален?

Мне не послышалось.

Сердце будто мгновенно накачивают кислотой. Взрывается и жжет.

Он не забыл ее.

И вчера ходил, вспоминал.

Все еще любит ее.

Мною просто пытается залатать рану, которая так и не затянулась. И если за столько лет не закрылась, то и не закроется уже.

Я еще лежу с ним.

Потому что последний раз. А мне хочется забрать у этой женщины чуть-чуть Вани себе. Чтобы свои раны потом тоже латать.

Веду своими по его губам.

Втягиваю его запах. Что-то мужское такое. Смелое, решительное, с нотками бензина или солярки. Пальцы такие крепкие и крупные. Надежные.

Переплетаю, второй рукой закрываю себе рот, чтобы не разбудить рыданиями.

Все и все против нас. И даже мыслями он с другой.

Как тут строить что-то? Фундамент весь в трещинах.

Я даю нам время до утра.

А в пять поднимаюсь.

Собираю свои вещи.

Самое сложное сказать ему, что я ухожу. Все, что могла, я для этой семьи сделала. Надеюсь, у них все будет хорошо.

— Вань, — тихо бужу его, — я на работу.

— Уже? — потягивается и пытается меня поймать, но я предвижу и отодвигаюсь.

— Да.

— Сейчас отвезу тебя.

— Нет, ты спи, я сама. Без детей это быстро.

— Неа.

— Вань, не надо.

— Ага.

Все равно поднимается.

Лучше бы не будила.

— Вань, не надо.

— Да нормально все, потом за девчонками съезжу как раз к маме.

Поднимается и выходит из комнаты, спускается. Замечает пакеты.

— Ну, вещей набрала, а еще сама хотела.

— Вань.… я ухожу.

Щурится, не понимает спросонья.

— Куда ты уходишь?

— От вас ухожу, я тебе очень благодарна за все. Что помог, не бросил.

— Нет, стоп, — поднимает руку, просыпаясь окончательно. — Сначала. Что такого за ночь произошло, что ты решила куда-то уйти?

Как ему это сказать?

— Маш…

— Вань, я тебе только проблемы доставляю. И ты не обязан со мной возиться. И..

— Ты за меня-то не решай, что я обязан, а что нет.

— Я за себя решаю. Так правильно будет.

— Думаешь, они тогда вернуться к тебе? Из-за детей, да?

— Нет. Не только.

— Глупо. Я тебя не отпущу.

— Не только из-за них, Вань.

— Родители? Да пофиг на всех. Я хочу, чтобы ты со мной была.

— Не хочешь.

— Ну давай, ты прям знаешь, что я хочу, а что нет?

— Вань, не обманывай ни себя, ни меня….

— Как?

Рассказать? Придется. Не отпустит же.

— Ты меня ночью другим именем назвал. Ты хочешь, чтобы не я с тобой была, а она. И я тебя не осуждаю…

— Кто она? Каким именем?

— Я тебя не осуждаю. У вас так получилось. Она умерла. А ты ее еще любишь, но не надо…

— Как я тебя назвал?

Зажмуриваюсь, переводя дыхание, чтобы снова не заплакать.

— Алена.

Выдыхает.

— Слушай, мало ли, как я кого назвал. Ну, правда. Я спал. А если бы Вовой назвал, ты сказала бы, что я голубой? Что за бред?

— Лучше бы ты меня назвал Вовой или Катей, но не так, как звали твою погибшую жену. Она у тебя тут, — показываю на сердце.

И на кладбище он ездил побыть с ней. Не просто так.

— Давай спокойно поговорим, Маш. Я не знаю, почему я так сказал. Я спал вообще.