Книга В 45 я влюбилась опять, страница 64 – Ольга Тимофеева

— Ага, — закрывает дверь.

Щелкает защелкой.

— Попалась наконец-то.

Что-то на пол падает. Наверное полотенце.

Мамочки….

В темноте же нет морали и никто не увидит.

… Как обнимает, притягивая к себе. Каменными мышцами сжимает меня. Как чувствую его дыхание на губах. Вкус на языке.

— Вань, нельзя так, это не правильно.

— А как правильно? — тянет мою футболку вверх через голову.

Кожа искрит от напряжения. Чувствительность зашкаливает.

И ни черта не видно. Только вкус его на губах могу ощущать. Запах чего-то морского. И много-много рук.

Сминает, целует, скручивает и лижет.

— Правильнее остановиться.

— Мы взрослые люди, нам уже давно за восемнадцать, почему мы должны останавливаться, если оба этого хотим?

Не поспоришь. Но предупредить надо.

— Я не помню уже, когда у меня последний раз такое было.

— Тем более пора вспомнить, — тянет мои штаны вниз, целует в живот.

Это.… У меня — учительницы начальных классов в голове только обсценная лексика от восхищения.

Но вслух я это сказать не могу.

— Мы знакомы… пару недель.

— Все, что мне надо, я уже узнал, — ведет кончиком носа, оставляя следом влажный поцелуй на коже.

— Мне сорок пять.

— Я тоже не мальчик, все, Маш, хватит уже… Вырубай училку в себе. Хочу плохую девочку увидеть. Двоечницу. Которая с мужчиной занимается любовью. Ночью, — нашептывает как дьявол, — в ванной. Когда в доме полно детей и ее могут услышать.

— Хах….

Запуская необратимую реакцию организма.

Когда сильнее сама его сжимаю. Мало ли, вдруг это одноразовая акция. Поэтому смело ощупываю его. Сначала спину. Мышцы все напряжены и заряжены. Скольжу ниже. Поясница и… черт. Была не была.

Опускаю руки еще ниже на ягодицы.

— Мммм… — стонет Ваня.

Сжимаю пальцы. Тут не орехи. Тут чистая сталь, а не задница.

У меня, кажется, за всю жизнь такого накачанного мужика не было. Причем, похоже, со всех сторон.

Ваня разворачивает меня к себе спиной.

Прижимается всем телом. Треться, давит, еще больше разогревает.

Зацеловывает шею. Прикусывает кожу.

Чтобы не упасть, хватаюсь за стиралку.

Вот как с ним можно…

А с ним можно все.

— Хочу тебя, — еле слышно хрипит.

И это я скажу: вау….

Взлетаю.

Как на качелях. Туда-сюда. Раскачивает так, что закрываю глаза. Часто дышу.

Думала, буду вся скрипеть, как ржавый механизм, но нет. Как по маслу все. Качельки смазаны.

Голова кружиться от частого дыхания. Облизываю пересохшие губы.

Горит все тело так, что пару раскачиваний и меня подбрасывает на этих любовных каруселях сделать "солнышко”.

И за солнышком гром с дождем по моей спине.

— Пошли в душ, — вообще почти не запыхавшись.

Вот что значит подготовка.

— Вдвоем?

— Угу.

Вопрос был не вопрос. Ваня включает свет встроенного в зеркало светильника. Становится светло.

Интимность момента пропадает.

Но теперь уже и стесняться-то нечего.

В кабинке вдвоем тесно. Просто кто-то ну очень широкий и высокий.

Снимает душ, настраивает сначала воду.

Что я делаю…

Мне завтра с ним за одним столом сидеть. а я о чем думать буду…

А уроки как вести?

Не март же, а кошку мартовскую во мне взял и разбудил.

Пока ставит назад лейку с теплой водой, наблюдаю, как капли скатываются по его телу. А мне так хочется пить, что я бы слизала их с него.

Но горячую воду пить нельзя, потому что там…

Опять училка просыпается.