Книга В 45 я влюбилась опять, страница 36 – Ольга Тимофеева

— Иван, а кто это все ей тогда покупает?

— Что-то сама покупает из карманных денег, что-то просит на день рожденья.

— А ты придерживаешься принципа яблоко от яблони недалеко падает?

— А есть другие?

— Не по корням дерево судят, а по плодам. Через меня столько детей и родителей прошло за двадцать лет, и те, что были первыми хулиганами, классные ребята, а есть наоборот. А есть, что у ученых в семье музыкант, а у музыкантов — врач. Это где-то заложено уже и просто надо направить наше предназначение в нужное русло. А не копать новое и менять течение.

Не хочется включать училку, но надо им помочь разобраться.

Просыпаюсь от дикого кошачьего воя.

Тут не до потягиваний и гимнастики. Одним движением обтягиваю длинную футболку, которая сейчас вместо ночнушки, на попу и выскакиваю из кровати.

Под одеялом было теплее, но сейчас некогда одеваться.

Глаза еще толком не открылись, а вот уши уже готовы сложиться от звуков, доносящихся с кухни. Он же ее там не лишает невинности?

А то этот засранец может…. Афина ничего так.

Включаю свет на кухне.

Зевс сидит на столе, победно вздернув хвост, и сверкает глазами, словно победитель, альфа, загнавший жертву в угол.

Афина же забралась на самый верх кухонного шкафа, где едва умещается, и шипит так, будто собирается вызвать демонов из преисподней. Шерсть дыбом, взгляд полный ненависти, а уши прижаты к голове.

— Зевс! — беру его на руки и прижимаю к себе. — Ты с ума сошел? Ты в гостях и с дамами так себя не ведут?!

Ловлю его морду и поворачиваю к себе. Слов не поймет, но интонации должен уловить.

— Афина, — смотрю на кошку, — прости его дурака. — Зевс, ты на Ивана Андреевича посмотри! Ну, ты видел, чтобы он меня на шкаф загонял или за холодильник? Или гонялся за мной по дому? Вон, Иван Андреевич, ведет себя как настоящий мужчина — спокойно, уверенно, а не вот это твое…

Машу рукой в сторону Афины.

— Если так продолжишь, то я тебя кастрирую, будут тебе потом и геройства, и подвиги! И ни-ни ее. Понял? Увижу, что пристаешь к ней, чик, — свожу указательный и средний перед его глазами, — профилактически, будешь потом как Васька у тети Любы — ленивый, пузатый, со взглядом, что жизнь прошла мимо.

— Маш, — смеется в дверях Иван.

Прижимаю кота и оборачиваюсь от неожиданности.

Он в отличие от меня успел одеться.

Он стоит, скрестив руки на груди, в глазах искрится откровенное веселье. Лукавая улыбка играет на губах, а взгляд… плавно скользит по моей футболке, будто изучает каждый изгиб. По бедрам.

Вдох. Выдох.

… По коленкам, лодыжкам так, что у меня пальчики ног немеют.

— Я бы оделась…. - пробую вырулить ситуацию, неловко теребя край футболки.

Иван ухмыляется и качает головой.

— Да нормально. Мне и так нравится, — низко, лениво, еще сонно басит и поднимает бровь, явно смакуя ситуацию.

А меня из холода теперь бросает в жар.

— Хорошо, что моя мама этого не слышала… — продолжает он, забавно сводя пальцы в угрожающие "ножницы". — А то и меня бы чик… в детстве — профилактически. За хулиганство.

— Не думаю, что ты девочек на шкафы загонял.

— На шкафы — нет. А вот на чердаки… — ухмыляется и подтягивает стул к шкафу.

Тянется за кошкой.

Что он там с девочками на чердаке делал, не хочу… а перед глазами его футболка задирается выше, открывая кусочек его пресса.