Книга Бывший - все сложно, страница 56 – Ольга Тимофеева

— Это что?

— Это таблетка.

— Я понимаю, от чего? – тормозит на очередном светофоре.

— Ты даже сейчас ни о чем не думаешь, только о себе.

— Ты можешь без загадок?

— Могу. Для дураков разжевать. Знаешь, после чего дети появляются? – с меня переводит взгляд на таблетки. – Благо придумали, как можно остановить зачатие. Но тебя конечно же это не волнует.

Хватает мою руку и забирает таблетку.

— Эй, верни!

У нас уже зеленый, нам сзади сигналят, а Самсонов открывает окно и выкидывает ее.

— Ты с ума сошел!

И трогается с места.

— Сошел. Не ешь их.

— Да? Мне еще одного ребенка одной растить? Ты за того еще алименты не выплатил! Идиот!

— Я хочу от тебя еще одного ребенка.

— Я тебе не инкубатор. Хочет он…

Лезу в рюкзак за второй упаковкой.

— Блд, да сколько их у тебя там!

И вторую упаковку выхватывает. Бросает в дверцу машины.

— Я не буду больше рожать. Как ты не понимаешь?

— Ты же тоже это между нами чувствуешь? Признай.

— Знаешь, кроме чувств и постели, есть есть кое-что. Доверие. Вот его ты потерял полностью. Я тебе не верю. Ты можешь говорить правду, но я тебе не верю. И каждую минуту буду ждать, что ты обманешь, бросишь, предашь, отвернешься. Это важнее чем секс.

— Кир…

Берет мою ладошку, но теперь не дает вырваться. Мягко целует шершавыми губами и трется щетиной

— У меня в жизни, как оказалось, не так уж много смыслов осталось. Ты и Боря одни из них.

— Самсонов, тебе может на это понадобиться пять лет. И за это время ты можешь передумать и снова сбежать. Я не хочу растить одна двух детей. Ты можешь делать, что считаешь нужным, но не лезь в мою жизнь и верни таблетки.

— Как не лезть, когда Борька мне сказал, что ему с тобой нужен папа и вы рассматриваете кандидатуры.

Вот болтун мелкий. Сказал все-таки!

Вернуть он все хочет, видите ли. Передумал. Ошибся. От меня требуется простить и понять.

Ага.

— Фигушки тебе, – скручиваю пальцы в фигу и показываю в сторону улицы.

Пусть не видит, но прочувствует точно.

А потом еще ребенка родить и опять одной воспитывать, потому что, неизвестно, кто завтра его укусит.

Наконец дома.

Скидываю в коридоре рюкзак, разуваюсь. На ходу стаскиваю одежду. Закидываю в стиралку все подряд – и футболку, и джинсы, и полотенце, и носки.

Сама скорее в душ. Хочу смыть с себя все, что было на выходных, и лес, и костер, и палатку, и Самсонова.

Потом пишу маме, что вернулась и все в порядке.

Все машинально, как робот, чтобы только не поддаться эмоциям. Нельзя.

Ложусь на диван и все прокручиваю его слова, которые сказал на прощание.

Кир, ну, не надо... Если не забеременела, значит, и не надо сейчас. А если да – дай этому ребенку шанс. И нам.

Достаю блистер с таблеткой.

Шанс тебе. У тебя был шанс.

Выдавливаю и кладу на ладонь. Она такая крошечная, а весит будто килограмм.

Круглая, белая, бездушная.

А внутри у меня, наоборот, все живое. Все орет и спорит.

Ты свой шанс упустил, Самсонов! У тебя все могло быть сейчас.

Я всегда хотела второго. Двоих. Чтобы они были друг у друга, чтобы лучшими друзьями были, чтобы всегда было к кому обратиться за помощью. Да чтобы, банально, всегда кто-то мог прикрыть.

С другой стороны одного вырастила без отца. Теперь второго буду. Родить ради того, чтобы родить?