Книга Бывший - все сложно, страница 21 – Ольга Тимофеева

— А могли бы уже сейчас начать лечить. Это же не приговор – это шанс вырастить его здоровым, социализировать.

Врач переводит взгляд с Олега на меня.

— Решение – за вами, – разводит руками врач. Но главное сейчас – не конфликтовать между собой. У ребенка должно быть единое поле, где его слышат. Если мама говорит одно, а отец – другое, ребенок начинает метаться. А метание – это стресс. И тогда уже действительно понадобятся лекарства.

Но он не отец!

— До свидания. Никаких лекарств мы давать ребенку не будем.

Разворачиваюсь и иду за сыном.

— А без рецепта что-то можно? – слышу за спиной, как Олег обращается к врачу.

— Ну если прям никак, можно вот это...

Оборачиваюсь. Врач пишет что-то на бумажке и передает Олегу.

Таблетки этой во рту у Бори не будет!

Вообще я уже опасаюсь Олега с его гиперзаботой.

Забираю Борю и, хлопая дверью, выхожу из больницы.

— Мам, ну что врач сказал? – сжимает мою руку Боря. – Я болен?

— Эй, – торможу и присаживаюсь на корточки, – Борь, ты здоров, – обнимаю его. – Врач сказал, что все с тобой в порядке. Просто ты такой любознательный у меня. Поэтому попадаешь в передряги разные.

Сын кивает. Я натягиваю улыбку, чтобы успокоить его, хотя саму еще потряхивает от Олега.

— Кир, – из больницы следом выбегает Олег. – Подожди. Я уговорил его. Дал без рецепта, – трясет бумажкой. – Все хорошо будет.

— Борь, иди посиди на скамейке там. Я с дядей Олегом поговорю.

Боря не спорит. Как чувствует, что сейчас лучше сделать, как прошу.

— Знаешь что, – подхожу к Олегу, – сам ешь свои таблетки.

— Кира, это глупо.

— Глупо было вообще с тобой сюда идти. Врач сказал же, нормальный ребенок.

— Ты слышала, что он говорил?! Высокая тревожная импульсивность.

— Не импульсивность, а любознательность. И это не надо лечить.

— Ты еще сама попросишь название, когда он очередной раз куда-то влезет, – кивает мне за спину на Борю.

— Ничего. Ванну с валерьянкой сделаю, чтоб расслабился.

— Быстро ты забываешь, как жаловалась и просила поговорить с ним.

— Вот будут у тебя свои дети, их и пичкай психотропами. А моего сына не трогай.

— Это наш сын. И я хочу для него лучшего.

— Нет, ты хочешь, чтобы он был удобным для тебя.

— А для тебя нет? Ты каждый раз чуть не плачешь, когда с ним что-то случается. Ты хочешь, чтобы какой-то раз стал последним? Или чтобы он инвалидом стал?

— Хватит! – разворачиваюсь и иду к Боре.

— Ты живешь одним днем! Боишься посмотреть в завтра, – кричит в спину, – боишься быть взрослой и надеешься, что проблема как-то рассосется сама. А потом плакать будешь, что он опять натворил что-то.

Плакать буду? Может и буду. Но уже точно не в твою жилетку.

Разворачиваюсь, на ходу снимаю его кольцо.

— Может, и буду, – подхожу к Олегу, его лицо расслабленно смягчается.

Беру за руку.

— Но если все время думать о том, что завтра что-то произойдет, то как жить? Спасибо за то, что помогал, – вкладываю кольцо в ладонь, – но дальше нам не по пути с тобой.

— Кир, ну перестань ты! – перехватывает за кисть.

— Отпусти меня, – пытаюсь руку выдернуть.

— Что ты начинаешь! В тебе сейчас эмоции говорят, а не здравый смысл! Когда все выйдет из-под контроля, поздно будет! – трясет своей бумажкой.

— А это не выход.