Книга Диагноз: В самое сердце, страница 65 – Ольга Тимофеева

Шмыгаю носом.

— Хмм, – ухмыляется чему-то, – медицина и личная жизнь – это роскошь.

— При чем тут медицина?

— Медицина забирает все время, у тебя просто не остается ничего для отношений.

— Мы вместе не жили, но у нас было время, тут другое…

— Ну, окей, что?

Я молчу. Язык не повернется такое рассказывать про себя. Тем более практически постороннему человеку.

— Я не хочу об этом, Артём.

— Ты мстишь ему сейчас?

— Я? – на автомате переспрашиваю. – Нет! – поднимаюсь на локте и разворачиваюсь к нему, натягивая одеяло, прикрываю грудь. – Нет. Не мщу. Скорее наоборот. Позволяю себе то, что никогда бы не попробовала, если бы была с ним в отношениях.

Артём смотрит на меня внимательно. Хоть и полумрак, но рассматривает, будто ищет что-то.

— Что? – не понимая, переспрашиваю.

— Не понимаю, ты красивая, умная, с тобой есть о чем поговорить, в постели ты охуительная. Что ещё ему не хватало?

Охуительная.… А кому-то…

— Артём, – прячу взгляд. Не привыкла я обсуждать это.

— А что тут такого. Есть сердечно-сосудистая система, есть половая. Как врачи говорим сейчас.

— Как врачи? Ну ладно. Но если ты будешь смеяться, то сразу вылетишь отсюда с волчьим билетом.

— Грозная ты, – улыбается в ответ. – Так что не так было?

— Я…. как бы это сказать… консервативна в постели.

— То есть?

Я бухаюсь назад на подушку.

— Он сказал, что со мной скучно в постели. Я бревно.

— Ты?

— Да.

— Ты кончала с ним?

— Что? Я…. что за вопросы? – поворачиваюсь к нему.

— Нормальный вопрос. Вот со мной кончала. А с ним?

— Когда как – уклончиво отвечаю. Ладно, не важно

Я отворачиваюсь и поднимаюсь. Пора это прекращать.

— Нет, подожди, хватает за талию и тянет назад к себе. Разворачивает, укладывает на грудь. – Ты с ним не кончала, а он считал, что дело в тебе. Так?

— Я…. не совсем Артём.

— А что?

— Я не хочу об этом говорить.

— Жень, ты классная, не загоняйся даже о том, что этот мудак говорит. Я тебе говорю, как мужчина. Я о тебе с той ночи, как подумаю, так у меня колом все. Или ему надо ламбаду на члене станцевать?

— Там….

Я правда с ним другой была. Правильной, не пошлой и вульгарной, боялась потерять Вадима. С Артёмом изначально другой формат. Я себя не ограничивала, потому что плевать было, что он там подумает.

— Ми.… ми…

— Кто-то пищит, – Артём напрягается и замирает, прислушиваясь.

— Ах… – вспоминаю про котенка, – Сомик!

Голышом подрываюсь с кровати, на ходу цепляюсь ногой за какую-то одежду, поднимаю и натягиваю на себя.

— У тебя рыбка?

В носу щекочет от аромата Амосова. Осматриваюсь. Его футболку на ходу надела.

— Нет, – шепчу, чтобы не напугать малыша, – котенок. Убегаю за молочком.

— А почему Сомик? – спрашивает Артём, когда возвращаюсь. Лежит в моей постели, закинув руку за голову и прикрывшись частично одеялом.

— Ребята так назвали. Сказали у него усы длинные, как у сома.

— Какие ребята?

— Которые его нашли и мне предложили взять.

— И ты взяла котенка с улицы?

— Глупо, да?

— Да нет, почему.… мило… но ты уверена, что он здоров?

— Я свозила его к ветеринару. Он чистенький, обработанный. Это вообще не про меня. Но он такой крошка.

— Знаешь какое у меня прозвище? – улыбается Артём мне в ответ.

— Нет.

— Сом.

— Да? Я не специально про Сомика, честно. Хочешь, можем другое придумать.

Это “можем” что-то общее между нами, вырывается само как-то. Как что-то объединяющее нас, незримое.