Книга Диагноз: В самое сердце, страница 57 – Ольга Тимофеева

— Из-за него не переживаю…

— А из-за кого переживаешь?

Молча поднимаю на него глаза. Неудобно так признаваться.

— Артём все узнал, я не успела даже объяснить. Разозлился, выгнал меня и уволил. Сказал, папе расскажет.

— Рассказал?

— Не знаю, – пожимаю плечами, – Амосов не отвечает.

— Если бы хотел рассказать, то рассказал бы, а ты бы уже от папы пиздюлей получила.

— Я не знаю, что делать, Макс? Я виновата перед ним, но не хочу, чтобы думал, что смеялась, просто так нелепо всё получилось.… Подругу выгораживала, а она…

— Да забей.… Меня больше твой бывший волнует. Блять, он мне попадется, яйца оторву ему.

— А меня он не волнует, меня волнует, что Амосов думает обо мне плохо.

Макс слушает меня и медленно тянет уголок губ вверх.

— Чё? Влюбилась?

Кто? Я?

— Нет, – машу головой и отпиваю чай.

— А чего покраснела?

— Душно у тебя!

— Помириться с ним хочешь?

— Это сложно.… хотя бы выслушал. Для начала.

— Ну, так приди и поговори.

— Ага, и будет потом думать, что бегаю за ним. Макс, может, поможешь мне?

— Как?

— Слушай, он все хотел в отделение свое хирургического робота, может, ты можешь выделить ему средств для этого?

— Купить его хочешь?

— Он классный специалист и это бы очень облегчило ему работу, ещё и кому-то жизнь спасло. Очень много операций можно сделать инвазивно.

— Вы восстание машин планируете что ли? – смеётся в ответ. – Дался вам этот робот. Ты не первая уже подходишь и просишь.

— Правда, надо.

— Ладно, помогу. Будешь моим помощником по инвестициям. Общайтесь.

— Правда? – я невольно улыбаюсь. Это повод. Повод и выслушать и поговорить и даже дальше общаться. И возможно, вернуться к нему в отделение.

— Посмотрим, что можно сделать. Короче, сходишь к нему, поговорите. Но если он тебя обидит, то ему самому этот робот понадобится.

— Спасибо, Макс. Я надеюсь, что не уволит, а даст поработать.

— А ты чего так рвешься туда?

— Я там поработала, на операциях поприсутствовала, и теперь все время думаю об этом. Про сердце, как там все устроено сложно, это… не описать. Кардиохирурги, они как боги. Они останавливают сердце человека, подлатали его, потом запускают заново. Это как вообще такое может быть? Это что-то волшебное, вдохновляющее и интересное.

— Ты что решила так поближе к Амосову быть?

— Нет, быть поближе ко всему этому. У меня уже неделю не выходит это из головы. Я себе зачем-то даже заказала анатомию сердца.

— Ну ты даешь… И что переучиваться будешь?

— Нет. Куда? Я же училась уже. Это как… не знаю… мечта… в мечтах буду проводить операции. Ты представляешь, как он это делает? Сердце вот так тух-тух, тух-тух, – показываю рукой. – А он операцию делает на нем. Понимаешь? Там же сосуды надо сшить, клапан вставить, а он все это делает…

— Это сложно?

— Хахах.… Это как если бы тореадора посадили на быка разъяренного и дали выпить бокал вина и не расплескать, как-то так…

— Ничего себе. Тогда иди, переучивайся и тоже будешь сердечки латать на пару с Артёмом.

Картинка мимолетно вспыхивает в воздухе, но я ее прогоняю. Работать вместе с ним…

— Ещё столько лет потратить на переучивание? Меня не поймут.

— А плевать на тех, кто не поймет. Ты, главное, понимай, зачем тебе это надо.

Нет.… я же всегда пластической хирургией грезила, все про нее читала, все знаю. Нет.