Книга Диагноз: В самое сердце, страница 16 – Ольга Тимофеева

— Что? – слышу за спиной.

Ничего. Закатываю глаза.

Номер ещё ему мой нужен…

Я тебе дам номер.… Такой номер.… В "секс по телефону" тебя направлю. Пусть они там решают твои проблемы, озабоченный.

Между лопатками начинает гореть от его взгляда.

Наконец лифт останавливается и я, выдохнув, выхожу первой.

— Нам налево, – командует Артём. Александрович.

— Дамы вперед! – Пропускает в палату.

Захожу первой. Вижу сначала мужские ступни. Ноги в спортивных штанах. Торс разбинтовый.

Смотрю на лицо.

Макс?! Так это он в ДТП попал?

Торможу как вкопанная. Артём с ходу натыкается на меня, врезается в спину. По инерции подаюсь вперед, но Амосов хватает за предплечья, чтобы не упала. Прижимает к своей груди. Сильный такой, большой. С ним даже капельку надежно. Если руки не распускает.

— Как лечить собралась, если при виде голого тела тормозишь, – шепчет на ухо. – Может, не твое это.…? – добавляет тихо и включает голос. – Как себя чувствуете, Максим Олегович? Жалобы?

На лице у брата ссадины, на груди гематомы.

— Когда красивых девушек вижу, доктор, пульс сбивается. Это плохо? – переводит взгляд на меня и лыбится.

— Это норма, хуже, когда реакции на девушек уже нет, – поддерживает шутку Амосов и тоже смотрит на меня.

Какие бабники.… Ну, Макс понятно… у него в саду уже невеста была, красавчик и балагур. Но Амосов-то, серьёзный врач…

Артём стетоскопом прослушивает сердце. Прощупывает живот, проверяет лимфоузлы. Серьёзен и сосредоточен. Как тумблер переключает, когда лечить начинает. В нормального мужика превращается. Но только когда лечит, в остальное время павлин. Александрович. Павлин Александрович.

Макс, Макс… Я знала, что он догоняется когда-то. Хорошо, что жив. Почему только никто мне не сказал?

— Делай ЭКГ, – кивает мне Артём.

— Что мне надо делать? – лыбится Макс.

— Ничего, лежите спокойно, – шепчу ему.

— Такая страстная, что голос сорвала, куколка? – шутит на мой шепот.

Куколка?! Придурок! Я устрою “куколка”.

Смазываю присоски. Красный, желтый, зеленый... как там надо их располагать? Как светофор. Точно. Дальше. Коричневый, черный, фиолетовый.

— На какой линии размещается электрод V5? – Амосов контролирует каждое мое действие.

Замираю. Закручиваю указательный палец вокруг мизинца. Гугл знает, наверное, и Алиса. Я напрягаю память, чтобы вспомнить картинку с описанием, и никак.

— Ясно. Это практикант, Максим Олегович, обучаем, – снимает присоски и переставляет правильно. – Не шевелитесь! – запускает прибор.

Зачем я в это ввязалась?! Я же знала, что спалюсь в первый же день. С другой стороны, раз брат родной не узнал, то Амосов и подавно не узнает. Как дотянуть эти недели…

— До скольки работаешь, практикантка? - подмигивает мне.

Улыбается, шутит, значит, будет жить.

— Потом разговоры, – перебивает Артём.

Макс слушается его.

Кто б уже его приручил! Стыдно даже перед чужими людьми, что в семье самого Гуляева такое чудо. Бабки он, конечно, умеет зарабатывать, а нормальную бабу за всеми этими похождениями найти не может.

Лента кардиограммы выползает сбоку из прибора, как змея. Рисует рубцы работы его сердца. Хоть и придурок, все равно люблю его. Хоть бы ничего серьёзного с ним не было.…

— Шрамы украшают, да? – ловит меня за тем, что рассматриваю его.

— Нет, – злюсь на него. Я к тебе приду без этого камуфляжа. Ты у меня получишь ещё за поведение. Если со мной так, то и весь персонал тут “отвлекает”.