Книга В разводе. Единственная, кого люблю, страница 21 – Дарина Королёва, Дана Стар

Когда я ей сказал что мы разводимся и завтра позвоню адвокату — это был вопрос, а не утверждение.

Я не хотел развод. Страшно было даже об этом подумать что я могу её потерять.

Это были вопросы, которые я задавал скорее ей, чем себе — мы разводимся? Завтра позвоню адвокату?

Она восприняла их как утверждение. Я ожидал, что это смягчит её неукротимый нрав, но эти строки стали решающими и разбудили в ней ту силу о которой я даже не догадывался…

Какой же я идиот…

Я обхватил голову руками, закрыл лицо и прошептал.

Тихо. Так тихо, что даже рация не перехватила бы.

— Аня... Ты права, я чудовище… Аня, я виноват... Я так виноват, что тебя сломал. Это была моя самая главная ошибка. Сломав тебя, я сломал себя…

И в этот момент в стекло постучали.

Я поднял голову, за окном стоял полицейский — молодой, бледный. С тем выражением лица, которое я видел у людей, когда они несут новость, от которой хочется оглохнуть.

Я опустил стекло.

— Дмитрий Сергеевич, — он сглотнул. Голос официальный, но подбородок мелко вздрагивал. — Мы обнаружили автомобиль, съехал с обрыва, полностью сгорел. Два обгоревших тела внутри… Мужчина и женщина. Рядом с обломками найдена женская сумочка, мы проверили содержимое.

Он замолчал.

— Говорите, — сказал я.

— Документы в сумочке принадлежат вашей жене Анне Северовой. Мне очень жаль, Дмитрий Сергеевич. Она погибла…

ГЛАВА 8

Всё происходило как в тумане. Как в том страшном сне, из которого пытаешься выбраться, дёргаешь себя за кожу, кричишь, просыпайся, просыпайся — но ты уже не спишь. Ты внутри и выхода нет.

Меня повезли туда.

Полицейский внедорожник, мокрая дорога, мигалка, которая красила деревья синим и красным, как будто мир решил стать декорацией к собственному кошмару.

Я сидел на заднем сиденье и смотрел в одну точку. Не на дорогу, не в окно, а на свои руки. На пальцы, которые ещё несколько часов назад застёгивали ей колье на шее. Которые сжимали её бёдра, которые набирали её номер сто раз подряд, и каждый раз в ответ — тишина.

Те же руки, которые указали ей на дверь.

Мы остановились, я вышел.

Обрыв. Высота приличная. Склон уходил вниз почти вертикально, и внизу, в балке, лежало то, что когда-то было автомобилем…

Куски металла, горящая трава, чёрные пятна на камнях. Запах гари и бензина поднимался снизу, и от него перехватывало дыхание. Не от запаха. От понимания.

Я дёрнулся вперёд.

— Стойте! — спасатель схватил меня за плечо. — Склон слишком крутой! Туда нельзя!

— Я должен.

— Дмитрий Сергеевич, там работают наши люди, со снаряжением. Это опасно для жизни.

Для жизни. Какой жизни? О какой жизни он говорит, когда внизу, в этом месиве из железа и огня, может быть она.

Меня удержали. Физически. Двое. Я, который одним словом останавливал конвои и замораживал миллиардные сделки, не мог вырваться из рук двух мужиков в оранжевых жилетах.

Потому что силы ушли. Все. Разом. Как вода из пробитого бака.

Спасатель поднялся из ущелья по верёвке, в руках — блестящая сумочка. Знакомая. Маленькая, с золотой застёжкой. Я подарил её ей совсем недавно…

— Там два тела, — сказал он. Голос ровный, профессиональный. Человек, который видел это не в первый раз. — Зажаты металлом, сгоревшие, опознание невозможно на месте. Вот что мы нашли рядом с обломками.