Книга Развод. Проучить предателя, страница 41 – Дарина Королёва

— Правда? — я прищурилась. — А не о том ли ты думал, как бы половчее отжать компанию? "Милая, тебе не стоит напрягаться", "Дорогая, это мужские дела", "Солнышко, ты же ничего в этом не понимаешь"... — я загибала пальцы. — А помнишь, как ты меня убедил, что я не справлюсь с управлением? Как подстроил тот провал с проверкой? Думаешь, я не узнала, что тот "проверяющий" был твоим человеком?

— А помнишь, как ты меня убедил, что я не справлюсь с управлением? Как подстроил тот провал с проверкой? Думаешь, я не узнала, что "проверяющий" был твоим человеком?

— Мира...

— Классические манипуляции абьюзера: сначала подорвать уверенность в себе, потом изолировать от всех, внушить что я зависима от тебя... А в конце — присвоить всё, что принадлежит жертве.

Он отшатнулся, будто я его ударила. В его глазах мелькнул страх. Он явно не ожидал, что его "тихая, послушная Мира" окажется способна на такой анализ.

— Где ты начиталась этой феминистской чуши? Я же...

Но я уверенно перебиваю.

— Ты до сих пор пытаешься манипулировать. Сначала давишь на жалость — "это была слабость". Потом включаешь романтику — "помнишь Париж?" Теперь пытаешься вызвать чувство вины — "ты начиталась чуши". А если не сработает, начнёшь угрожать, верно? Ты что проходил курсы абьюза??

— Мирослава... — его голос дрогнул.

— Я выучила все твои приёмчики наизусть, Гордей. И они больше не работают. Всё, что было между нами — было ложью. Красивой, умело состряпанной ложью. Но я прозрела.

— Да, признаю, я понимаю, что ты чувствуешь. Мне очень жаль, и я правда, раскаиваюсь, что вел себя так … неподобающе, мне следовало тебя больше ценить и показывать свою любовь. Прости меня! Правда, прости! Но я не верю, что между нами всё кончено. Не может такого быть, чтобы всё, что между нами было — ничего для тебя не значило. Мы оба сейчас на нервах... — сглотнул. — Давай хотя бы поужинаем вместе? Поговорим спокойно. Я всё объясню.

— Объяснишь что? Как ты планировал отобрать у меня компанию? Или как трахал малолетку на своей вилле?

Он поморщился:

— Не надо так грубо. Ты же леди...

— А вот это, — я подняла палец, — ещё один приём манипулятора. "Ты же леди", "Ты выше этого", "Не опускайся до..." Пытаешься заставить меня соответствовать твоим ожиданиям? Замолчать, быть "приличной"? А ты знаешь, что жертвы насилия обычно самые воспитанные и приличные девушки? — я шагнула к нему ближе. — Больше такого со мной не будет! Пошёл ты нахуй, Гордей!

Его передёрнуло от моей грубости. Никогда раньше не слышал от меня таких слов.

— И да! — я чувствовала, как внутри поднимается волна какой-то дикой, первобытной свободы. — Я не леди! Я выросла в интернате — ты ещё не знаешь, на что я способна. Думаешь, я забыла, как драться за себя? Как защищать то, что моё?

Мой голос звенел от ярости:

— Я больше не собираюсь носить этот чёртов "костюмчик правильной девочки", быть удобной для всех! Я хочу быть счастливой, а не правильной!!! Я хочу, наконец, жить так, как я хочу! И знаешь что? — я победно улыбнулась. — Я буду.

Я выхватила у него фотографию и медленно, демонстративно разорвала её пополам. Потом ещё раз. И ещё. Наши улыбающиеся лица превратились в конфетти.

— Мира! — он попытался схватить меня за руку, но тут...

— Какие-то проблемы? — Александр словно материализовался из воздуха. Высокий, спокойный, излучающий уверенную силу.