Книга Развод. Проучить предателя, страница 17 – Дарина Королёва

Я задумалась. В шкафу уже год пылится комплект белья, купленный по случаю годовщины — кремовый шёлк, кружево. Так и не надела тогда — он задержался на работе, потом были какие-то проблемы с поставщиками...

"Смена обстановки творит чудеса", — утверждала другая статья. — Устройте романтический уикенд. Вырвитесь из рутины".

В голове начал складываться план.

А что если встретить его после работы — не в привычном халате, а в кружевной накидке, которая ему когда-то нравилась? Намекнуть на сексуальное бельё под ней...

А потом, может, съездить куда-нибудь вдвоём на выходных? В загородный отель, где мы были в прошлом году? Там сейчас как раз бархатный сезон…

Бедный мой. Вот почему он такой злой, раздражительный.

Переживает, мучается. А я-то думала…

Мирослава

Смотрю на себя в зеркало ванной комнаты. Красные от недосыпа глаза, морщинки в уголках губ... Гордей прав — стареть надо достойно, запишусь к косметологу.

В памяти вдруг всплывает другое зеркало — треснутое, в железной раме. Умывальная комната интерната № 7. Мне шесть лет, я стою на цыпочках, пытаясь разглядеть своё отражение. На подбородке засохшая каша — воспитательница опять заставляла доедать насильно.

"Неблагодарная! Люди тут стараются, готовят, а ты нос воротишь!"

Помню свою койку — третья слева у окна. Продавленный матрас, застиранное бельё в цветочек. По ночам я доставала из-под подушки единственную фотографию родителей. Они погибли в аварии, когда мне было три. Почти не помню их лиц — только тепло маминых рук и запах папиного одеколона.

Тётя Вера забрала меня к себе, но через полгода умерла от инфаркта. А потом — интернат.

— Мирочка у нас тихая, послушная девочка, — говорила заведующая потенциальным усыновителям. — Никаких проблем с ней не будет!

И я старалась быть тихой. Послушной. Удобной. Может, тогда меня заберут? Дадут шанс на настоящую семью?

В семь лет случилось чудо — меня удочерил успешный бизнесмен. Огромный дом, красивая одежда, частная школа... Только вот его жена, моя новая мама, смотрела на меня как на вещь.

— Запомни, девочка, — говорила она, поджимая губы, — мы дали тебе шанс. Не разочаруй! Или опять отправишься в интернат! Будут бить палками и ставить на горох!

И я старалась. Училась на отлично, помогала по дому, никогда не перечила. Каждый день как на иголках — вдруг что-то сделаю не так? Вдруг отправят обратно? Будут бить.

Отец... Он был добрым. Всегда привозил подарки из командировок, называл "доченькой", гладил по голове. Но дома бывал очень редко — вечные переговоры, встречи, разъезды. Компания требовала всё его время.

— Ты надолго уезжаешь? — я стояла в дверях его кабинета, с грустью глядя на то, как он собирает свои вещи.

— Всего на неделю, малышка, — улыбался виновато. — Привезу тебе куклу из Парижа, хочешь?

Я не хотела куклу. Я хотела, чтобы он остался. Чтобы защитил от...

— Опять под ногами путаешься? — мачеха возникала будто из ниоткуда. — Марш в свою комнату, не мешай отцу работать! И платье помялось — переодеться!

Стоило папе уехать, начинался ад.

— Думаешь, ты теперь принцесса? — шипела она, дёргая меня за воротник. — Ты никто! Приёмыш! Я бы тебя и на порог не пустила, но муж настоял...

По вечерам она вызывала меня в свой будуар — "на беседы". Сидела в кружевном пеньюаре, пила мартини и учила "жизни":