Онлайн книга «Предатель. Право на ошибку»
|
— Если бы ты не устроила истерику со шваброй... — То что? — поднимаюсь на ноги. — Закончил бы свое свидание с Миланой? Отлично потрахался бы в нашей бане? Персик трется о мои ноги, поскуливает — чувствует напряжение. Молодец пес, настоящий защитник. Глажу его по голове: — Пойдем домой, малыш. Здесь нам делать нечего. — Куда ты? — в голосе Ромы появляются жалобные нотки. — А помочь? — Сам разберешься. Без меня, — бросаю через плечо. — Ты же у нас самостоятельный — и любовниц водить, и с соседями драться. Его ругательства тонут в вое метели. Где-то вдалеке слышится рев снегохода — Федя с Марьяной наконец убрались. Снег падает все гуще, заметая следы драки, кровь на снегу, следы сапог. Природа словно пытается стереть все случившееся, начать с чистого листа. Но некоторые пятна не отстирываются. Некоторые раны не заживают просто так. Пусть посидит в снегу, остынет. И подумает. Над враньем про командировку. Над Миланой в бане. Над всем этим балаганом, который он устроил в канун Нового года. А у меня есть дети, которые ждут чудо. Есть Персик, который заслужил вкусную косточку за свою верность. Есть работа, своя жизнь, свои планы. Может, это знак? Может, пора что-то менять? * * * В этот момент метель чуть стихает, но снега намело столько, что я проваливаюсь по колено. Захожу в дом, стряхиваю снег с одежды — он тает, оставляя темные пятна на полу. Персик трется о мои ноги, заглядывает в глаза — верный друг, единственный, кто сегодня не предал. Достаю из сумки его любимое лакомство: — Держи, заслужил. Поднимаюсь наверх проверить детей, крадусь на цыпочках, стараясь ступать осторожно без лишних звуков. Приоткрываю дверь — Артемка свернулся калачиком, как делал в младенчестве, когда болел. Алина отвернулась к стене, но я вижу, как ровно поднимается и опускается одеяло. Спят мои ангелочки... Хоть что-то хорошее в этом кошмарном вечере. Возвращаюсь вниз, сажусь перед камином — языки пламени пляшут, отбрасывая тени на стены. Обхватываю колени руками, пытаюсь согреться, но озноб идет изнутри. Адреналин все еще бурлит в крови, перед глазами снова и снова прокручивается эта омерзительная сцена — Федины руки на моей груди, кровь на снегу, Рома, отталкивающий мою помощь... Персик укладывается у моих ног, теплый, пушистый. Слезы наворачиваются сами собой — не могу больше сдерживаться. Проходит пять минут, десять... Прислушиваюсь к каждому шороху — вот сейчас хлопнет дверь, войдет Рома, начнет оправдываться. Или ждет, что я сама прибегу? Начну умолять о прощении? Ну уж нет! Хватит с меня его манипуляций! Скрип половицы заставляет вздрогнуть, обернуться. Но это всего лишь остывающий дом потрескивает. Тишина давит на уши, становится почти осязаемой. Что-то не так... Почему его до сих пор нет? Вдруг Персик вскакивает как ужаленный, бросается к двери, начинает скулить и царапать ее лапами. На душе разрастается тревога, всё сильней и сильней. Подхожу к окну, вглядываюсь в темноту — и холодею. Рома лежит в снегу, почти полностью заметенный поземкой. И не шевелится. Господи, да он же в одной рубашке! Метель снова набирает силу, снежинки кружатся в свете фонаря как безумные. Хватаю куртку, выскакиваю на улицу: — Рома! Рома, ты идиот?! Вставай! Начинаю раскапывать его, руки едва слушаются. Дергаю за плечо, переворачиваю — он безвольно заваливается на спину. Холодный... такой холодный. Глаза закрыты, на ресницах — заледеневшие снежинки, губы приобрели синеватый оттенок. |