Книга Нас больше нет..., страница 36 – Дарина Королёва

— Я в деле, — говорю, чокаясь с Максом. — Давай обсудим детали.

Мы проводим ещё несколько часов, обсуждая планы. Когда я выхожу из бара, уже светает. Голова гудит от выпитого и от новых идей.

Сажусь в машину и еду домой, чувствуя странную смесь страха и возбуждения.

Вика встречает меня в дверях, её огромный живот, кажется, стал ещё больше за ночь.

— Где ты был? — спрашивает сонно. — Я волновалась.

— Всё в порядке, детка, — отвечаю я, целуя её в щёку. — У меня появилась отличная идея. Скоро мы заживём по-новому.

Вика смотрит на меня с подозрением, но ничего не говорит. А я иду в душ, думая о том, как преподнести новую идею отцу.

Это будет непросто, но я должен попытаться. Ведь это наш шанс всё изменить, начать с чистого листа.

Засыпая рядом с Викой, я думаю о будущем. О казино, о миллионах, о новой жизни за границей. И где-то на краю сознания мелькает мысль о Лиде и Соне.

Интересно, как они там? Но я отгоняю эту мысль. Сейчас не время для сентиментальности. У меня есть план, и я его осуществлю. Чего бы это ни стоило.

Глава от лица Лиды

Жизнь постепенно налаживается, но каждый день — это всё ещё борьба. Я смотрю на спящую Соню, её бледное личико, и не знаю, куда себя деть от беспомощности.

Она то болеет, то вроде бы выздоравливает, но этот замкнутый круг кажется бесконечным.

— Мамочка, — шепчет Соня, открывая глаза, — опять горло болит.

Я вздыхаю, присаживаясь на край кровати и гладя её по голове:

— Ничего, сейчас мы выпьем лекарство и всё пройдёт.

Но в глубине души я знаю — это временное решение. Врачи разводят руками, выписывая всё новые и новые препараты. Я чувствую себя белкой в колесе, бесконечно бегущей по кругу без какого-либо прогресса.

На следующий день мы снова у педиатра. Врач, пожилая женщина с добрыми глазами, внимательно осматривает Соню.

— Понимаете, у вашей дочери ослабленный иммунитет. Нужно укреплять организм, возможно, сменить климат...

— А санаторий? — спрашиваю с надеждой. — Может, если отправить её на оздоровление...

Врач кивает:

— Да, это было бы идеально. Но... — она смотрит на меня с сочувствием, — это довольно дорогостоящее мероприятие.

Я киваю, но в груди всё переворачивается.

Денег едва хватает на жизнь, не то что на санаторий.

Выйдя из кабинета, сажусь на скамейку в коридоре, пытаясь собраться с духом. Соня прижимается ко мне, и я обнимаю её, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Мам, мы справимся, да? — тихо спрашивает она.

— Конечно, солнышко, — лишь бы мой надломленный голос не выдал меня. — Всегда! Ведь т ыесть у меня, а я есть у тебя.

Вечером, уложив Соню спать, я сижу на кухне, перебирая счета и пытаясь придумать, как выкроить хоть немного на лечение дочери. И вдруг ловлю себя на мысли о Евгении. Я опять его вспоминаю.

Его добрые глаза, уверенные руки врача... Интересно, что бы он посоветовал?

Эти мысли приносят странное утешение, словно где-то там, в этом огромном городе, есть человек, который мог бы понять и помочь.

Звонок в дверь вырывает меня из задумчивости. На пороге — участковый, молодой парень с серьёзным выражением лица.

— Лидия Михайловна? — спрашивает он. — У меня для вас новости по делу о нападении.

Я пропускаю его в квартиру, чувствуя, как сгущается напряжение.

Воспоминания о той страшной ночи всё ещё преследуют меня в кошмарах.