Книга Развод. Его холодное сердце, страница 88 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

— Сладких снов, — он улыбнулся, но глаза остались серьезными. Понимающими. — Я буду рядом, если понадоблюсь.

Когда за ним закрылась дверь, я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Как удивительно — после стольких лет, после всего пережитого, он все еще действует на меня так... Будто мы вернулись к началу. К первым встречам, первым прикосновениям, первым поцелуям.

Глядя на спящего сына, я часто ловила себя на мысли о том, как удивительно устроена жизнь. Ещё недавно этот маленький человечек был частью меня, а теперь он — отдельная личность, со своим характером, своей судьбой.

В его чертах я видела отражение нашей с Давидом истории — сплетение двух культур, двух миров, которые он объединил в себе так естественно, так гармонично.

Особенно остро я чувствовала это, когда Давид держал его на руках. Что-то неуловимо менялось в его лице — суровые черты смягчались, в глазах появлялась удивительная нежность. Он словно заново учился быть собой — не наследником империи Шахин, не грозным бизнесменом, а просто отцом, который без слов понимает, почему его сын плачет, и знает, как его успокоить.

Я наблюдала, как он напевает турецкие колыбельные, которые когда-то пела ему его мать, и думала — может быть, именно в такие моменты и рождается настоящая любовь? Не страстная, не требовательная, а тихая, глубокая, способная исцелять старые раны?

Маша, наша маленькая мудрая девочка, приняла брата с той естественной нежностью, которой часто не хватает взрослым. Она могла часами сидеть рядом с его кроваткой, рассказывая ему сказки — русские и турецкие вперемешку, точно как её собственная жизнь.

А вчера я случайно услышала, как она говорит с отцом:

— Папа, когда братик улыбается, он похож на тебя. А когда хмурится — на маму.

— Правда? — Давид переспросил с озорной улыбкой.

— Да! Когда вы с мамой смотрите на него, вы улыбаетесь одинаково. Значит, вы всё-таки любите друг друга, да?

Я замерла за дверью, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Устами младенца, как говорится...

Может быть, наш сын появился именно сейчас не случайно? Когда мы оба повзрослели, многое переосмыслили, научились ценить не внешнее, а внутреннее? Когда готовы не просто любить, а принимать друг друга со всеми недостатками?

Я смотрю, как первый снег укрывает наш сад белым покрывалом — чистым, нетронутым, как новая страница. Может быть, и нам стоит начать с чистого листа? Не забыв прошлое, но и не позволяя ему управлять будущим?

Сын спит в своей кроватке. Такой маленький, но уже такой мудрый учитель. Он показал нам, что любовь сильнее обид, что семья важнее амбиций и неизвестно кем придуманных традиций и правил, что иногда нужно просто довериться своему сердцу.

Давид улетел через неделю — дела требовали его присутствия. Хотя он говорил об этом как о короткой поездке, мы оба понимали — начинается новый этап наших отношений. Какой? Пока неясно.

Утро его отъезда отпечаталось в памяти каждой деталью, каждым жестом, каждым словом. Даже запахом — смесью его парфюма и свежей выпечки, которую он, как обычно, принес к завтраку.

Он пришел рано, когда я закончила кормить Тимура. В доме пахло кофе — мама, как всегда, встала первой и успела сварить его любимый, с кардамоном. Она молча оставила нас одних, сославшись на дела в саду. В такие моменты я особенно ценила её чуткость.