Книга Развод. Его холодное сердце, страница 78 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Я покачала головой.

— Я ошибалась! Я виню себя! Ты замечательная девушка, Катя, Ты очень светлый человек. Жаль, что я раньше этого не видела из-за своей гордыни! Вернись, пожалуйста, к Давиду. Я хочу видеть своего сына счастливым… Я хочу, чтобы вы были вместе…

— Слишком много боли и унижения он мне принёс, — я покачала головой, высвобождая руку. — Некоторые раны не заживают.

— Но ты любишь его, — это прозвучало не вопросом — утверждением. — И он любит тебя. Разве этого мало?

Я вышла из палаты на дрожащих ногах, а в спину летели её слова:

— Не совершай мою ошибку! Не позволяй гордости разрушить то, что предначертано судьбой!

В голове крутились её слова, смешиваясь с воспоминаниями — как Давид вздрагивал от громких звуков, как замирал, когда я проявляла нежность, как часами смотрел на спящую Машу...

А дома меня ждал сюрприз — незнакомые машины у ворот, люди в строгих костюмах…

Алекс. Представители консульства. Интерпол.

Давид стоял у окна — прямой, напряженный, молчаливый.

Они составляли какие-то протоколы, задавали вопросы.

Я отвечала как в тумане — нет, приехала добровольно, претензий не имею. Просто хочу вернуться домой.

Собирая вещи, я поймала своё отражение в зеркале — бледное лицо, огромный живот, в глазах плещется отчаяние.

Маша крепко держала меня за руку, когда мы садились в машину Алекса.

Я не оглядывалась. Не могла.

Но кожа на лбу всё ещё горела от его прощального поцелуя.

Давид

Особняк Атешей возвышался над Босфором белоснежной громадой — воплощение могущества одной из самых влиятельных семей Турции. Мраморные колонны, безупречно подстриженные кипарисы, фонтаны с позолоченными статуями — всё кричало о власти и деньгах.

Охрана распахнула ворота, узнав мою машину. Ясмина рядом дрожала как осенний лист — в утреннем свете были особенно заметны круги под её глазами, след бессонной ночи и размазанной туши.

— Прошу тебя, — в десятый раз прошептала она, вцепившись в мой рукав. — Не надо... Он никогда не простит такого позора.

Я стряхнул её руку, молча припарковался у парадного входа.

В кармане жгли результаты теста ДНК — три страницы, способные разрушить репутацию двух древних родов. Всего несколько строчек сухого медицинского текста, а сколько судеб они могут сломать.

Дворецкий поклонился, пропуская нас в холл. Сколько раз я входил сюда женихом, потом мужем...

А сегодня я пришел разрушить эту идеальную картину благополучия.

Министр Атеш ждал в своем кабинете — грузный мужчина с цепким взглядом политика и печатью власти на холеном лице. Годы в правительстве научили его скрывать эмоции за маской радушия, но сейчас что-то в моем лице заставило его насторожиться.

— Дорогой зять! — он шагнул навстречу с распростертыми объятиями. От него пахло дорогим табаком и властью. — Какой приятный сюр...

Я молча положил на стол документы. Конверт с логотипом клиники выглядел чужеродно среди министерских бумаг.

— Что это? — он нахмурился, разглядывая бланки медицинского центра. Очки в золотой оправе сползли на кончик носа.

— Тест ДНК, — я едва держал себя в руках, но внутри меня был настоящий д, от воспоминаний о той ночи, когда Ясмина пыталась отравить Катю. — Ребенок, которого носит ваша дочь — не мой.

Тишина звенела как натянутая струна. Было слышно, как тикают старинные часы на стене — наследство ещё османских времен.