Книга Развод. Его холодное сердце, страница 18 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Машина плавно скользила по улицам Стамбула. Я смотрела в окно, стараясь сконцентрироваться на проплывающих мимо витринах, на прохожих, на чем угодно — только не на мужчине рядом со мной. Но его присутствие было таким... осязаемым. Он словно заполнял собой всё пространство салона.

Его рука снова скользнула к моей. Я отдернулась, как от огня.

— Всё еще злишься, meleğim? — в его голосе слышалась улыбка. Он явно наслаждался ситуацией.

— Нет, Давид. Я не злюсь, — я старательно смотрела в окно. — Я просто больше не верю ни единому твоему слову.

— Неправда, — его пальцы снова нашли мою руку. — Ты до сих пор вздрагиваешь от моих прикосновений. Я же чувствую.

— От отвращения.

Он рассмеялся — тем самым низким, бархатным смехом, который когда-то заставлял меня таять:

— Врешь. Ты никогда не умела врать, Катя. Твои глаза всегда выдают тебя.

— Зато ты врать умеешь превосходно.

Его рука вдруг сжала мое запястье — не больно, но достаточно крепко, чтобы я не могла высвободиться:

— Я никогда не врал тебе в главном. Ты — моя жизнь. Моя судьба. Моя...

— Собственность? — я резко повернулась к нему. — Как эта машина? Как твои отели, заводы? Как всё, что ты привык получать, просто отдав приказ?

Что-то промелькнуло в его глазах — тёмное, опасное.

На секунду его пальцы сжались сильнее, а потом он улыбнулся:

— Угадай, что меня в тебе сводит с ума больше всего? Эта твоя неприрученность. Даже сейчас, когда ты полностью в моей власти, ты продолжаешь бороться.

— Да, я согласилась покориться, но я не твоя игрушка, Давид.

— Нет, — его большой палец рисовал круги на моем запястье, посылая предательские мурашки по коже. — Ты моё сердце. Моя душа.

— А Ясмина? — я выдернула руку. — Она твоя вторая душа?

Он откинулся на сиденье, разглядывая меня с каким-то хищным интересом:

— Всё ещё ревнуешь? Это глупо.

— Мне так жаль...

— Кого? Её?

— Себя. За то, что когда-то поверила в сказку про любовь восточного принца.

Он снова потянулся ко мне, но на этот раз я была готова. Увернулась, прижалась к дверце:

— Не трогай меня. Просто... не трогай.

— Хорошо, — он поднял руки в притворной капитуляции. — Как скажешь! У нас впереди целая жизнь, чтобы ты поняла, что от судьбы не убежишь.

"Посмотрим," — подумала я, снова отворачиваясь к окну.

Развод оформили быстро — всего несколько подписей, и пять лет брака превратились в аккуратные строчки в документах.

Давид был непривычно молчалив, только пристально смотрел в окно на обратном пути.

Дом встретил нас ароматами праздничной кухни.

У Айлин явно было отличное настроение — она успела организовать целый пир. Стол в большой столовой ломился от традиционных турецких блюд: дымящийся плов с фисташками, кебабы, долма, мезе... Даже любимый десерт Давида — кюнефе, золотился на серебряном подносе.

— Наконец-то! — свекровь, затянутая в шелковое платье, сияла как начищенный медный поднос. — Теперь всё будет как должно быть! Давид, сынок, садись во главе стола.

Я почувствовала, как к горлу подступает горечь. Пять лет она не замечала меня, а теперь устроила праздник в честь моего развода.

— Маша устала, — я взяла дочь за руку. — Мы, пожалуй, поужинаем у себя.

— Марьям может остаться, — Айлин произнесла имя внучки с особым удовольствием. — Ей полезно привыкать к семейным традициям.