Книга Развод. Его холодное сердце, страница 12 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Улыбаться. Соглашаться. Играть роль покорной жены, смирившейся со своей участью.

Давид ждет, что я буду сопротивляться — значит, я удивлю его своей “покорностью”. Усыплю его бдительность.

За пять лет я научилась у тебя многому, Давид.

В том числе и тому, как скрывать свои истинные намерения. Ты научил меня, что в мире больших денег выживает тот, кто умеет ждать и планировать.

"Время работает на того, кто умеет ждать" — твои слова, любимый. Я буду ждать. Буду улыбаться Ясмине, буду послушной дочерью твоей матери, буду греть твою постель. А когда придет время...

Телефон в моей руке беззвучно завибрировал — Андрей прислал сообщение:

"Начинаем подготовку документов. Будь осторожна. Ничего не предпринимай, пока я не скажу."

Я бросила последний взгляд на нашу спальню. На смятые простыни, хранящие следы его прикосновений. На фотографию на камоде — мы с Давидом в день свадьбы, такие счастливые, такие влюбленные...

Ты думал, что загнал меня в угол? Думал, сможешь обманывать и наслаждаться своей властью над людьми?

Что ж, я сыграю в твою игру. Пока что. А потом мы посмотрим, кто на самом деле победит.

Утром я встречу тебя с улыбкой и скажу, что согласна на все твои условия. И ты поверишь — ведь ты так хочешь в это верить.

А я буду ждать. И молиться, чтобы ты не заметил, как дрожат мои руки, когда я произношу слова согласия. Чтобы не увидел в моих глазах отражение своих уроков — никогда не показывать врагу своих истинных намерений.

Ты сам научил меня, что любовь — это слабость, которую нельзя себе позволить.

Я больше не твой ангел, Давид.

— Meleğinin kanatlarınl kopardın, şimdi bumerangını bekle...

(Ты оторвал крылья своему ангелу, и теперь жди бумеранг).

5 лет назад

Стамбул плавился от жары. Мороженое в вафельном рожке таяло быстрее, чем я успевала его есть, и липкие капли падали на раскаленную брусчатку, оставляя сладкие следы моего преступления против диеты.

— Вот это я понимаю — мужчина! — Кира пихнула меня локтем так, что я чуть не подавилась фисташковым шариком. — Кать, только не вздумай оборачиваться резко, но на веранде ресторана напротив сидит такой экземпляр, что я сейчас растаю быстрее нашего мороженого.

Я, конечно же, тут же обернулась — грациозно, как слон в посудной лавке.

И замерла.

Он сидел за столиком у самых перил веранды — живое воплощение всех грехов востока разом.

Идеальный черный костюм, явно сшитый на заказ у какого-нибудь известного дизайнера, подчеркивал широкие плечи и узкие бедра. Небрежно расстегнутый воротник белоснежной рубашки открывал смуглую шею. Черные волосы, чуть тронутые сединой на висках, выделяли хищную красоту его лица — смуглого, словно высеченного из мрамора древним мастером в приступе вдохновения.

А глаза… Боже, эти глаза! Один раз в них посмотрел, и навсегда пропал без вести.

Темные, загадочные, как расплавленный горький шоколад, они смотрели на меня с такой властной уверенностью, что по спине побежали мурашки.

Незнакомец разглядывал меня так, как султан разглядывает понравившуюся танцовщицу — с ленивой уверенностью в своем праве обладать.

Наши взгляды встретились, и его чувственные губы дрогнули в усмешке. По телу прокатилась волна жара, не имеющая ничего общего с турецким солнцем. Я смутилась, быстро отвернулась. Кажется, мои щёки раскраснелись.