Онлайн книга «Измена. Ухожу к ней»
|
* * * — Ничего не хочешь мне рассказать, милая? На кухне звенит посуда — мама домывает последнюю тарелку, а я механически вытираю чашки полотенцем, когда внутри что-то наконец ломается. Слова вырываются сами собой, обжигая горло: — Представляешь, застала его с какой-то молоденькой дрянью! — голос срывается, чашка в руках опасно дрожит. — В бабушкиной квартире, мам! В нашей квартире! Притащил туда эту... эту соску разукрашенную и развлекался! Фарфоровая миска выскальзывает из маминых рук, с глухим стуком падает в мыльную воду. На её лице — оцепенение, неверие: — Ярослав? Не может быть! Он же всегда таким ответственным был, таким семейным... Или только казался? — Именно что казался! — с горечью усмехаюсь, до боли стискивая полотенце. — А теперь, видишь ли, ему "погулять надо", "отдохнуть от быта"! Устал, понимаешь ли, от детей и обязанностей! Ему перезагрузка нужна! — Господи, — мама качает головой, вытирая руки. — Как же так? Отец у него такой строгий, уважаемый в военных кругах человек. Неужели Ярослав мог до такого опуститься? — А чему ты удивляешься? — швыряю полотенце на стол. — Что тут сложного? Надоело, устал, сбежал! У них же на всё оправдание найдется — то "полигамность природная", то "физиология требует"! Плевать хотели на семью, на детей, на элементарную порядочность! Мама молча берет мои дрожащие руки в свои — теплые, родные, с выступающими венами, с потрескавшейся от постоянной работы кожей. Смотрит с такой болью и пониманием, что слезы сами наворачиваются: — Я сразу почувствовала неладное, — шепчет она, поглаживая мои пальцы. — По твоим глазам видела — столько в них тоски появилось… Хватаю салфетку, прижимаю к глазам. В горле ком размером с кулак: — Двадцать лет, мам! Двадцать лет вместе, а он... предать в самый тяжелый момент! Четвертая беременность так сложно проходит, я родов до смерти боюсь... С каждым днем страх сильнее накатывает — вдруг что-то пойдет не так? Голос срывается: — Так хочется поддержки, сильного мужского плеча! Чтобы обнял, успокоил, сказал что-то теплое... А от него не дождешься — все бегом, все на лету. Даже не помню, когда в последний раз по-человечески разговаривали… Куда делась вся его любовь и забота? Что я делаю не так? Может, правда постарела, надоела? В зеркало смотрю — круги под глазами, живот огромный, ноги отекают… — Прекрати немедленно! Ты красавица! А эта... эта соплюха просто молодое тело, ни ума, ни души. Всего лишь тело, которым просто пользуются как товаром! Ты представь, какое это на самом деле унижение для женщины! Сейчас эта тупая соска не понимает, но потом… Наступит время возмездия. — Но как дальше жить, мам? — беспомощно всхлипываю. — Что делать? Неужели разводиться? Мальчишек так жалко — без отца останутся. А эта дрянь явно только на его деньги и метит. Куда я одна с четырьмя? Малыш вдруг сильно толкнулся, словно сказал — я тоже здесь, я с тобой. — Ну-ну, рыбка моя! — мама гладит меня по спине, как в детстве. — Не вини себя! Давай верить в лучшее. Ты сильная, справишься! — Я так боюсь родов... — шепчу, уткнувшись ей в плечо. — Вдруг что-то пойдет не так? С ребенком или со мной... Прости, что все это на тебя вываливаю. Гормоны совсем с ума сводят, да еще и это предательство… По телу проходит дрожь — от усталости, от переживаний, от бессонной ночи. Мама крепче прижимает меня к себе: |