Онлайн книга «Измена. Ухожу к ней»
|
— Нужно принимать решение, — голос врача выдёргивает из мыслей. — Срок маленький, но время не ждёт. Рука машинально ложится на живот. Там, под тонкой кожей, уже бьётся крошечное сердце. Моё. Родное. Телефон вибрирует в сумке — наверное, Вера Павловна рвёт и мечет. Или из садика звонят — у Кирюши очередная температура? Или… Выйдя из кабинета УЗИ, трясущимися пальцами набираю номер Ярослава. Длинные гудки разрывают тишину больничного коридора. Потом короткие — сбросил. Сердце падает куда-то в желудок. Через минуту экран загорается сообщением: "Прости, на совещании. Что-то срочное?" "Срочное???" — хочется кричать в голос. — "Да куда уж срочнее! Я беременна твоим четвёртым ребёнком, а ты спрашиваешь — срочное ли?" В туалетной кабинке меня наконец прорывает — слёзы текут, размазывая тушь по щекам. Что делать? Господи, что же мне делать? В сумке белеет снимок УЗИ — крошечная точка, едва заметная на сером фоне. Но уже живая. Уже бьётся сердце... Вечером он примчался домой раньше обычного — такого не было уже месяцы. Влетел в квартиру, даже не разувшись: — Что случилось? — муж встаёт передо мной, высокий, встревоженный. — Тебе скорую вызвали... Его лицо бледнеет, между бровей залегает знакомая складка тревоги. — Ты заболела? — голос хриплый, как будто першит в горле. Качаю головой, пытаясь сдержать предательские слёзы. Они всё равно текут — горячие, солёные, оставляют дорожки на щеках. — Я... — голос срывается, приходится начинать заново. — Я беременна! Девять недель срок... Его глаза расширяются, в них мелькает что-то... Страх? Радость? Не могу понять. — Даже не знаю, что делать! Это просто... У меня нет слов. В моём возрасте, с тремя детьми… А потом он психанул, когда я чуть не заикнулась об аборте: — Не позволю! — рявкнул так, что я вздрогнула. — Будешь рожать! * * * — Маришка! — муж хватает меня за плечи. Глаза загораются каким-то лихорадочным блеском. — Это же знак! Помнишь, как мы мечтали о девочке? Это наш последний шанс! Его пальцы дрожат, когда он касается моего лица, вытирая слёзы. От него пахнет дорогим парфюмом и почему-то — весной. Как тогда, пятнадцать лет назад, когда он впервые сказал, что хочет детей. — Это судьба! — шепчет он, прижимая меня к себе. — Я же говорил тебе — будет у нас доченька! Маленькая принцесса! А я стою, уткнувшись носом в его рубашку, и не знаю — плакать мне или смеяться. Внутри всё дрожит от его восторга, от этой внезапной строгости и одновременно нежности, исходящей от мужа... — Ярик, какой шанс? — голос срывается. — У нас трое детей, мне не двадцать уже, какое "рожать"? Ты понимаешь, что это безумие? — Я помогу! — он хватает меня за руки, стискивает так, что больно. — Клянусь, буду больше времени проводить с детьми. Возьму на себя часть забот. Только роди мне дочку! — Ярослав! — пытаюсь вырвать руки. — Какой шанс? Нам троих пацанов поднимать, денег в обрез... — Прорвёмся! — его смех звенит в ушах, такой беззаботный, почти мальчишеский. — Я буду больше по дому помогать, пацанов буду везде возить — школа, сад, репетиторы. Месяц-два, на работе всё наладится, кризис обойдем, составлю гибкий график. Будет у папочки принцесса! Его речь, тон его голоса звучат очень убедительно. — А с деньгами решим, — продолжает муж, не замечая моего состояния. — Сейчас вгору дела пойдут. У меня выгодная сделка намечается. Бог даст зайку — даст и лужайку! |