Книга Измена. Ухожу к ней, страница 102 – Дарина Королёва

Когда дочку унесли, я почувствовала странную пустоту внутри. Словно часть меня забрали. После стольких месяцев, когда она была со мной, такая близкая...

— Можно позвонить родным? — спросила я у медсестры. — Они очень волнуются.

Она кивнула, протягивая телефон. Мамин номер я помнила наизусть.

— Мамочка... — я с трудом сдерживала слёзы радости. — Ты даже не представляешь... У меня девочка! Представляешь? Девочка!

— Как девочка?! — мама ахнула на том конце провода. — Доченька, ты же говорила...

— Я ошибалась! — теперь слёзы лились свободно, но это были счастливые слёзы. — Мам, нам нужны розовые ползунки! И платьица! И бантики! Представляешь — дочка! Внучка!

— Я уже бегу в магазин! — мама рассмеялась сквозь слёзы. — Господи, какая радость! Мальчики с ума сойдут — сестрёнка! Наконец-то сестрёнка!

Меня перевезли в палату. Наркоз понемногу отпускал, возвращалась чувствительность. Но я едва замечала физический дискомфорт — все мысли были только о ней, о моей маленькой принцессе.

Какая она красивая... Эти длинные пальчики, эти густые волосики — настоящее чудо. Интересно, на кого похожа? Кажется, носик мой, а вот губки... Скорее бы её принесли! Хочется снова прижать к себе, рассмотреть каждую чёрточку.

Дочка. После стольких испытаний, после всех этих кошмарных дней — такой подарок судьбы. Словно луч света в темноте, словно знак, что всё будет хорошо.

Мои счастливые размышления прервал какой-то шум за дверью. Приглушённые голоса, какой-то монотонный, приближающийся стук...

Дверь распахнулась. На пороге стоял Ярослав — запыхавшийся, растрёпанный, в мятой одежде, с загипсованной ногой. На его лице застыло выражение полного шока и радости:

— Мариночка... Любимая! — он тяжело опирался на костыли и тяжело дышал, будто пробежал марафон. — Это правда?!! Медсестра сказала... У нас дочь?

Ярослав

Белые больничные стены давили. Я лежал, уставившись в потолок, где паутиной расползлись трещины, и раз за разом прокручивал в голове события последних дней. В голове пульсировала тупая боль — последствия сотрясения. Как же я мог быть таким идиотом?

Илона... Её хриплый смех, её якобы искренние глаза, томные взгляды из-под ресниц, "случайные" прикосновения — всё было ложью. Профессиональная актриса, чтоб её. А я повёлся как последний лох, как мальчишка, которого развели на новенький телефон у школы.

"Ярик, ты такой сильный... Ярик, ты такой умный... Никто тебя не ценит, не понимает..."

От воспоминаний к горлу подкатывала тошнота. Хотя, может, это сотрясение мозга давало о себе знать?

Тот вечер вспоминался обрывками, словно кадры старой, порванной киноплёнки. Здоровый бугай в наколках в её квартире! Золотой зуб блеснул в презрительной усмешке: "Дед, ты попутал..."

Илона между нами, изображает испуг:

"Не слушай его, это мой брат! Он контуженный после службы..."

А потом резкая боль в затылке. И темнота.

Очнулся уже на улице, под дождём. В памяти всплывают только куски драки — кто-то с размаху пнул по ноге, что-то противно хрустнуло... Потом снова провал.

Теперь вот валяюсь тут — беспомощный инвалид с загипсованной ногой. Жалкое зрелище. Бывший спортсмен, гордый отец семейства... Обобрали твари до нитки!

Мой Мерседес, моя любимая тачка... Три года копил, а теперь что?

Дети... Марина... Что я наделал? Ради чего всё разрушил? Ради дешёвой интрижки с профессиональной аферисткой? Променял двадцать лет счастливого брака на "острые ощущения"?