Книга Измена. Ухожу к ней, страница 10 – Дарина Королёва

В сорок три это совсем не то, что в двадцать пять! Если бы речь шла об одном ребёнке... Но он настрогал целую футбольную команду и теперь собирается слиться!

Соврал тогда, уговаривая на четвёртого. Врёт и сейчас, уверяя в своей верности. Как я могу ему верить? Неужели в армии или в бизнесе его не научили честности?!

— Между мной и Илоной... дружеские отношения.

Отнимаю ладони от лица, недоумённо хлопая слипшимися от слёз ресницами:

— Ты хоть понимаешь, насколько смешно это звучит?

— Понимаю. Всё прекрасно понимаю. Но это действительно правда. Мы с ней друзья. Просто друзья.

— Друзья по сексу!!!

Хватаю подушку, швыряю в него. Отталкиваю, вскакиваю, отхожу к окну. Сердце колотится как сумасшедшее. За окном мерцает ночной город — равнодушный к моей боли.

— Ты просто издеваешься надо мной...

— Эта девушка... Её зовут Илона… Она очень хороший человек. И она оказалась в непростой жизненной ситуации. То, что ты видела — это стечение обстоятельств, между нами ничего такого не было, в чём ты меня обвиняешь. Я не предатель, я не изменщик... Мне просто нужна перезагрузка.

"Перезагрузка".

Какое модное словечко для старого как мир предательства. Интересно, что ещё он придумает в своё оправдание?

— С Илоной мы общаемся, проводим досуг, — его голос звучит по-военному чётко, будто он зачитывает служебную записку.

Я смотрю на него и не узнаю. Где тот мальчишка, который краснел, когда я поправляла его галстук на выпускном? Теперь передо мной стоит чужой человек — с идеальной осанкой, холёной бородой и пустыми глазами.

Меня захлёстывает волна ярости. Хочется кричать, бить посуду, расцарапать это лицо, сорвать с него маску самодовольного победителя жизни. Или просто развернуться и уйти — забрать детей и начать всё сначала.

Но куда? К кому? С четырьмя детьми, в сорок три года...

— У неё сложная ситуация, — продолжает он своим командирским тоном. — Никого нет, помочь некому, поэтому я сдаю ей квартиру подешевле.

— Сдал квартиру??? — от возмущения перехватывает дыхание. — Мою квартиру!

— Нашу, Марин, — поправляет он с той же невозмутимостью. — Ты же знаешь, сколько я в неё вложил... Ремонт, техника, вся коммуналка была за мной.

Как он смеет? Эта квартира — последняя память о бабушке, о той жизни, когда всё было простым и честным.

— Эту квартиру оставила мне моя бабушка! Она записала её на меня! Более того, сколько ценных воспоминаний у нас там было с тобой! Как ты посмел?! Привести шалаву какую-то! Туда! Выгнал хороших, порядочных людей! И не сказал мне ни слова! Сколько она там уже живёт???

В памяти вспыхивают картинки: как мы красили стены, как собирали первую мебель, как я кормила грудью Дениску в старом кресле-качалке... Всё это он отдал ей — этой крашеной кукле!

— Нам по-дружески хорошо поболтать, — интонация становится почти мечтательной. — Ведь я лишён этого в моей собственной семье, где меня воспринимают только как банкомат и как строгого отца, который должен поставить на место сыновей!

Стою у окна, до боли закусив губу. Пытаюсь понять — когда всё пошло не так? Куда делся тот Ярослав — честный, открытый, мужественный? Тот мальчишка, который списывал у меня контрольные с пятого класса, который боялся признаться в любви, но всё равно завоевал меня?

— Я устал от такого давления, и мне нужен просто... моральный отпуск.