Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 60 – Ирма Шер

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. В них столько нежности, вины и боли одновременно, что у меня сжимается горло, и воздух застревает в легких.

— Мы оба ошиблись, — шепчу я. — Я — когда решила, что благодарность может заменить любовь. Ты — когда решил, что можешь решить за меня, что мне лучше. Мы оба пытались быть «правильными»… и оба сломали друг друга.

Он кивает. Его пальцы осторожно убирают прядь волос с моего лица.

— Я не хочу больше ничего решать за тебя, Варя. Я хочу, чтобы ты сама выбирала. Каждый день. И если когда-нибудь ты выберешь не меня… я отпущу. Хотя это будет самое тяжёлое, что я когда-либо делал. Но я отпущу. Потому что люблю тебя и не смогу сделать больно.

Слёзы тихо скатываются по моим щекам. Оттого, что эти слова, самые честные и нежные, которые я слышала за очень долгое время.

— Я не знаю, смогу ли снова довериться так сильно, — признаюсь я шёпотом. — Но я хочу попробовать. С тобой. Медленно. Без спешки. Без замены одного чувства другим.

Егор наклоняется и целует меня в висок. Долго. Нежно. Касание теплых губ, к моей коже, и я прикрываю глаза. Внутри меня царит покой, о котором я так долго мечтала. Больше нет борьбы с сомой собой. Нет уступок, когда я должна принимать то, что не хочу.

— Медленно, — соглашается он. — Сколько нужно. Я уже пять лет жду. Подожду ещё.

Мы сидим в тишине. Солнце медленно ползёт по полу. Где-то за окном поют птицы. А внутри меня, наконец-то, наступает настоящий штиль.

Пять лет истории закончились точкой.

И где-то в этой тишине, осторожно и нежно, начинает рождаться новая глава.

Проходит месяц

Егор останавливает машину у здания ЗАГСа. Солнце уже клонится к вечеру, заливая майский город тёплым золотистым светом. Я сижу, сжимая ремень сумки, и не могу заставить себя открыть дверь.

— Я могу пойти с тобой, — тихо говорит он.

— Нет. Мне нужно сделать это самой.

Он кивает, не настаивает. Его рука на мгновение ложится мне на колено. Тёплое, успокаивающее прикосновение, оно меня успокаивает и придает храбрости. Я выхожу.

Внутри прохладно и пахнет казённой бумагой. Я подхожу к нужному окну, называю фамилию. Женщина за стеклом молча протягивает мне свидетельство о расторжении брака. Хрустящий листок. Чёрные буквы. Всё кончено.

Вот так просто, все пять лет уместились на одной бумажке. Сожалений нет, и вообще я запрещаю себе так думать, потому что я приобрела опыт. Да, он мне дорого обошелся, но все же.

Я выхожу в коридор, ведомая шестым чувством, поднимаю глаза и замираю на месте.

В дальнем конце коридора вижу Антона и Оксану.

Она в коротком белом платье, облегающем идеальную фигуру. Ни намёка на беременность. Плоский живот, тонкая талия, длинные ноги. В руках у неё маленький букет белых роз. Она светится от счастья, смеётся, поправляет ему лацкан пиджака.

Антон в тёмном костюме, без бабочки, ворот рубашки расстёгнут. Лицо каменное. Ни радости, ни тепла. Только усталость и глухое раздражение, которое он плохо прячет. Да и, видимо, у него нет желания, участвовать в этом всем.

Они меня не видят. Я стою за колонной и наблюдаю.

Оксана что-то шепчет ему на ухо, прижимается ближе. Обнимает за шею, кладет голову ему на плечо. Он кивает механически, взгляд пустой. Я вдруг понимаю: это не свадьба по любви. Это сделка. Цена за погоны, за карьеру, за молчание генерала Суркова.