Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 87 – Анна Томченко

— В общем так, сидите, я поехал. Здесь медсестра, сиделка, все есть. Говорят, что ему можно читать.

— Я стихи буду рассказывать. – Тихо произнесла Люба.

Вадим цыкнул языком. Дверь закрылась.

— Вадь, Вадя, а с папой же правда все будет хорошо? – Уточнила Люба с надеждой.

— С отцом все будет хорошо. – Слишком уверенно для того, чтобы было правдой, произнёс Вадим. – Потому что это отец. Он выкарабкается в любом случае. А мы поможем, поддержим.

— Что-то из Андрюхи плохой соратник в этом деле. Рычит только на всех. Ещё эту Лялю за собой таскает. – Зло произнесла Люба.

И действительно, потом стала читать стихи: Ахматову и Есенина. А ещё была “Незнакомка” Блока.

Вадим уехал через минут сорок. Но это я понял только из-за того, что сын произнёс:

— Это, посижу около получаса и поеду.

Если Андрей был занят бизнесом, то Вадиму было бы хорошо заняться матерью.

И вот мне бы об этом сказать пораньше, да язык бы отсох.

Люба была со мной допоздна. Я несколько раз отключался, снова падая черт пойми куда. А выныривая – до усрачки пугался. Казалось, как будто бы помирал в моменты беспробудности.

— Люб, ты домой едешь? – Прозвучал голос Марины, и у меня аж сердце подскочило.

— Да, да, мам. Сейчас сиделка придёт, объяснит, что дальше, и поедем.

Сиделка пришла, что-то рассказывала, что-то объясняла.

А потом дочка, наклонившись, шептала на ухо:

— Пап, ты, пожалуйста, приди в себя. Пап, ты же молодой. Тебе ещё сына растить. Не надо его бросать. И нас не надо бросать. Хоть мы и большие.

Я хотел проорать о том, что я никого бросать не собираюсь, но Люба уже отстранилась и тихо прошла к двери.

А потом лёгкая ладонь легла мне на грудь.

— Егор. – Уверенный, спокойный голос. Немного высокомерный, как это всегда бывало у Марины, когда ей надо сказать что-то важное. – Ты мужем был плохим. Оказался изменником проклятым. Отцом останься хорошим. Ты детям нужен. Всем без исключения.

И мне отчаянно хотелось, чтобы она шёпотом произнесла: “и мне".

Но тонкая ладонь упорхнула с груди, и мне показалось, что на её месте окровавленная дыра осталась.

Марина

И плакала в машине, и на работе, не могла найти себе место…

Надо быть, наверное, безумно жестоким человеком, чтобы наблюдать за тем, как родной и близкий вдруг оказывается в таком положении как Егор был сейчас.

Я не считала себя девой Марией с всепрощением, нет. Просто отказывалась не чувствовать то, что сейчас давило сильнее всего. И когда я приехала за Любой, стало понятно, что да, Егор изменник, предатель, и в моём сердце не осталось ничего светлого к нему, но и такой судьбы, такого финала я тоже ему не желала.

Он отец моих детей, и хотя бы просто поэтому он должен жить, желательно долго, ему ребёнка маленького растить.

Люба сидела в машине тише воды и ниже травы, чувствовалось исходящее от неё недовольство, и в то же время смущение. Она не понимала, как так могло происходить и почему в какой-то один момент семья, всегда крепкая, раскололась на несколько частей.

Я ничего не хотела спрашивать.

Ещё днём я разговаривала с Вадимом и тоненько намекнула ему:

— Ты можешь обратиться к Архипу, и он скажет, что нужно делать, потому что Андрей сейчас в растерянности.

— Да, я уже это понял после того, как встретился с ним, я понял, и, если честно, я не хочу сказать, что так отцу и надо. Нет, ему надо, чтобы он оценил уровень своего предательства, но, лёжа овощем, это бессмысленно.