Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 3 – Анна Томченко

Моему мужу пятьдесят.

Мне сорок семь.

Моя жизнь не кончилась.

Ещё вчера я, как заведённая носилась между одним офисом, вторым, пятым, десятым. В самый последний момент я думала о том, что надо приехать полить грядки.

Он говорил эти обидные вещи только для того, чтобы задеть меня.

И даже в этом случае я его оправдывала.

Наверное я просто тронулась.

— Ты для чего этот разговор начал? – Спросила, не желая выслушивать больше оскорбления.

Егор скосил на меня глаза, раздумывая, как бы так ответить. А я шмыгнула носом и уточнила:

— Развод хочешь?

Егор молчал.

— Ну же! Ты такой смелый. – Зло произнесла я. – У тебя же все правильно. Ты же мужик брутальный, героичный. Весь такой из себя. Так скажи!

— Хочу, – коротко бросил Егор, разрывая сердце мне в клочья.

— Вот с этого и надо было начинать. – Тихо произнесла, вытерла нос. – Сам хочешь– сам и оформляй, подавай все документы. На меня в этом деле не рассчитывай. Ещё не хватало облегчать тебе жизнь.

— А ты мне не облегчишь жизнь. Единственный вариант, при котором это оказалось бы легко– это, если бы ты сама все поняла и не заставила меня сейчас объяснять тебе прописные истины.

— Это те, в которых от меня старостью смердит?

— Типа того. – Фыркнул Егор.

Я прикусив губу, заметила:

— Только матери своей не говори, а то после тебя её второй инсульт стукнет.

Но Егор закатил глаза, сложил руки на груди.

И все-таки сам сказал всем о нашем разводе…

Егор ведь пошёл и сказал, прямо не отходя от кассы. Прямо, не разбираясь ни в чем, не вдаваясь в подробности, что делала Римма, чем была занята Камилла на кухне, почему Люба сидела, собирала детский городок.

Он не стал в этом разбираться.

Он спустился, сел в кресло и коротко произнёс:

— Мы с мамой разводимся.

И звучало это настолько обыденно и дико, что у меня кровь в жилах заледенела.

Андрей первым не выдержал.

— Слушай, до первого апреля ещё далековато. На дворе февраль месяц. Шутки какие-то дурацкие.

Егор наклонился, упёр локти в колени. Сцепил пальцы в замок и указательными подпёр подбородок.

— Мы с мамой разводимся. У меня есть другая женщина. С матерью я жить больше не буду. Это не говорит о том, что мы устраиваем здесь голодные игры вместе с адвокатами. Нет, мы же рациональные люди.

Андрей встал и поднял Римму на руки. Риммочка растерявшись, посмотрела на деда, на отца. Поискала глазами маму. В этот момент не выдержала Люба.

— В смысле, у тебя другая? Ты чего? Ты, что получается, не так, что принял решение и поэтому разводитесь, а так, что ты там где-то, с кем-то встречался и сейчас поставил нас просто перед фактом: ай ай яй яй у меня будет для вас новая мама? Так, что ли?

Люба была младшей и она точнее всех уловила эмоциональный посыл.

— Даже, если ты разводишься из-за того, что у тебя есть любовница, зачем тебе об этом нам говорить? Ты на что надеешься? Что мы её с хлебом, с солью сейчас будем встречать? – Люба встала, оттолкнула от себя детский городок и подошла к дивану. Положила ладони на спинку. – Или ты думаешь, что я какую-то профурсетку стану называть “тётя папина любовница”? Или, что?

— Люб, ты не забывай, что ты с отцом разговариваешь, а не со своей подружкой. И не надо вот этих речей обиженных детей. Тебе, слава Богу, не семь лет, для того, чтобы ты здесь пускалась во все тяжкие. Понимаю, да, совладать с собой сложно. Особенно, когда опозорить, накричать и вывалить весь негатив– это самый короткий способ для достижения цели. Все понимаю.