Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 117 – Анна Томченко

Как идиот сидел с Риммочкой и бусинки на леску нанизывал и разговаривал, разговаривал, разговаривал со своей младшей дочерью, со своей невесткой, которая оказалась не просто приложением к моему сыну, а вполне себе достойным соратником для него.

Да, я позже узнал, что она от него уходила в момент, когда весь кошмар ситуации был. Но она вернулась, не оставила его. Держала за руку и терпела вместе с сыном мой дурной характер, который, к сожалению, никто кроме Марины терпеть не мог.

А Марина моя…

Марина не моя, но по привычке я все равно в мыслях говорил: а моя Марина…

Марина уехала в отпуск. Благо дело все-таки клиники до сих пор не выставила на продажу. Я когда узнал, что она уезжает, купил одну из самых дорогих путёвок в круиз. Марина приняла молча и ничего не говоря, словно так оно и должно было быть.

И то, как я узнал – Люба, Любочка рассказала. С ней вместе бронировали. Потому, что на тот момент я мало чем отличался от овоща.

А Маринка оказалась права – надо говорить, надо действовать.

Какое уж тут сложить с себя полномочия?

Нет, ни черта!

Без меня здесь все рухнет!

А так глядишь, я ещё успею какой-нибудь кусок откусить.

Да, без меня могло все рухнуть, поэтому стискивая зубы, я пёр напролом.

Врач сидит такая и говорит:

— Господи, вы не должны так себя насиловать. Вы не можете теперь по полтора часа бегать на беговой дорожке.

— Могу. – Хрипло выдыхал я, сидя в её кабинете и раздражаясь от того, что мне приходилось, как какому-то пенсионеру постоянно наведываться в медучреждение.

— Если вы один раз упадёте в обморок на этой беговой дорожке, то поверьте, никому лучше не будет!

А я выматывался. Я знал, что надо вернуться к работе.

Поскольку никому кроме Марины я не сказал, чего хотел, то и дальше молчал. Потому, что у меня в голове как было: “сложу с себя полномочия и к Марине, чтоб вдвоём, чтоб простила”. Потому, что все, что было – это вот бес попутал и все в этом духе. Не моё это было. Я к жене своей хотел. Потому, что она у меня самая лучшая. Потому, что умела всегда быть единственным ориентиром для меня, путеводной звездой.

А теперь она звезда моя далёкая.

Я думал, сложу с себя полномочия и возьму Назара, пойду во всем признаваться, рассказывать, делиться. Думал буду круги вокруг неё наворачивать. Да нет, проклятый инсульт. А потом, какое тут сложить с себя полномочия, когда один в носу ковыряется, другой нормально сделки заключить не может, вечно через одно место. Так, что я потом разгребаю.

Нет, нет, Вадим – молодец. Как бы ему плохо не было, как бы он не хотел влезать в бизнес – он все равно в него вошёл. С точки зрения обстоятельности, Вадим был более адекватным.

Андрей, из-за того, что старший ребёнок, чувствовал практически своё всевластие. И это играло с ним злые шутки.

Вот из-за одной из этих злых шуток, я сейчас и держал себя из последних сил, как бы не запустить ему в голову что-то.

— Я понять просто не могу: вот что ты орёшь? Вот ты по нормальному разговаривать не можешь? Полгода без матери сделали из тебя невыносимого мужика, который ещё на комплексе неполноценности, после инсульта обозлился к чёртовой матери на весь мир. – Андрей встал и упёр руки в стол. – Вот, что ты орёшь? От того, что я сделал уступку на семьдесят три сотых процента – мы ни черта не потеряли. Мы бы больше потеряли на логистике. Но логистику я умудрился повесить на покупателя. И эта небольшая скидочка почти в один процент, была прекрасной обманкой.