Книга Её чужая дочь, страница 58 – Рина Фиори

— Ты серьёзно? – резко вскакивает на ноги и приближается ко мне непозволительно близко. Смотрит снизу вверх, тяжело дыша и щекоча своим тёплым дыханием кожу на моей шее.

Неожиданно её рука взмывает вверх, и тонкие пальцы впиваются в ткань моей рубашки. Яростно комкают её, натягивая и заставляя меня приблизиться к девушке ещё сильнее.

— Признайся, Селиванов, что украл мою дочь! – выпаливает зло. – Или духу не хватает?

Женя распалена до предела, она шумно дышит и того и гляди бросится на меня с кулаками. Я тоже начинаю заводиться, не понимая, в чём меня пытается обвинить бывшая.

— Что? – роняю яростно. – Что ты несёшь? – стараюсь всеми силами не сорваться на крик. Напоминаю себе, что в соседней комнате дочь, она не должна стать свидетельницей наших разборок ни в коем случае.

— Что я несу? – хмурит аккуратные брови и делает шаг назад. – Ты считаешь, я совсем дура? Ты меня бросил одну, а спустя годы я встречаю тебя, и у тебя дочь… И она якобы «родом из того же посёлка», – кривляется, будто копируя мой тон. – Скажешь, совпадение? – на последней фразе горько всхлипывает и поднимает на меня блестящий взгляд.

— Стоп-стоп! – выставляю руки ладонями вперёд. – Я никого не бросал, а вот ты! – выпаливаю и направляю указательный палец в её сторону.

— Что я? – смело перехватывает мою руку и отводит в сторону.

Слегка приоткрывает рот, словно собирается ещё что-то сказать, но продолжает молчать. Смотрит с вызовом, не прерывает ни зрительный, ни телесный контакт, а меня коротит от этого всего.

Я ловлю себя на дикой мысли, что хочу поцеловать её. Предательницу, которая разрушила мою жизнь. Ощутить её вкус, вспомнить, какого это, касаться своими губами мягкой нежной кожи, подчиняя и доминируя. Демонстрируя свою бесконечную власть над ней, давая понять, что она принадлежит только мне одному.

— Так что, Руслан? – выдёргивает меня из порочных и неуместных фантазий. – Не ответишь?

Тяжело сглатываю, пытаясь вернуться в реальность и вспомнить, о чём вообще идёт речь.

— Ты… – сверлю девушку хмурым взглядом, убеждая себя не церемониться и высказать правду в это псевдоневинное лицо. – Ты. Бросила. Нашу. Дочь, – припечатываю, каждым словом, будто выстреливая в Женю из огнестрельного оружия и убивая её наповал.

— Ты. Бросила. Нашу. Дочь, – чеканит Селиванов, каждым своим словом ковыряя в моём сердце кровоточащую, огромную рану, которой не суждено зажить.

Никогда.

Растерянно оседаю обратно в его кресло, хватая ртом воздух и пытаясь насытить лёгкие кислородом. Испуганно озираюсь по сторонам, ищу подтверждение происходящему, пытаюсь понять, реально ли то, что я чувствую.

Впиваюсь пальцами в край стола, хватаясь за него, как за спасительную соломинку. Кажется, отпущу и тут же потеряю равновесие, лишусь этой слабой опоры.

Пытаюсь сконцентрировать свой поплывший взгляд на Руслане, который яростно сжимает кулаки и сверлит противоположную стену холодными синими льдинами.

Мозг запоздало обрабатывает полученную информацию, и когда до моего подсознания доходит смысл сказанных Селивановым слов, я тихо вскрикиваю и прикрываю рот ладонью.

Он не знает. Ну, конечно. Откуда бы Руслану знать о том, что произошло. Только почему бросается в меня этими холодными, страшными и жестокими обвинениями?