Книга Её чужая дочь, страница 31 – Рина Фиори

В глазах становится совсем темно, я не разбираю дороги. Есть только боль – она везде, не только в ноге. В голове, груди, всём теле.

И пустота, в которую я проваливаюсь, словно в бездну.

Боль не исчезает, но затихает на время, и меня будто на волнах несёт в открытое море. Покачивает, успокаивая и согревая.

Открываю глаза и понимаю, что сижу на чём-то мягком. Вокруг меня суетятся люди в синей форме, а напротив, сложив руки в карманы, как строгий надсмотрщик, стоит Руслан.

Касаюсь рукой бедра и чуть ли не вскрикиваю. Опускаю голову и понимаю, что моя юбка едва прикрывает бельё. По покрасневшему участку кожи размазана какая-то белая пена, и под ней жутко печёт.

Оглядываюсь. Я в кабинете босса.

Тут же пытаюсь встать, чтобы уйти. Мне не нравится, что я сижу тут полуголая перед этим… Бывшим. Но твёрдая рука женщины в медицинской форме останавливает меня и возвращает в исходное положение.

— Тшш, – шипит, но по-доброму. – Не вставай.

Что-то говорит Руслану, и тот отворачивается.

— Сейчас, девочка, уколем обезболивающее, – помогает мне повернуться на бок.

Я как тряпичная безвольная кукла, даю ей делать со своим телом то, что нужно. И даже присутствие Руслана меня не смущает. Точнее смущает, но поделать я ничего не могу с этим.

— Где Мия? – хриплю сдавленно. Не узнаю свой севший голос. – Руслан, где твоя дочь? С ней всё в порядке? – бросаю в широкую спину.

Жду ответа, но он поступает не сразу. Селиванов ждёт сигнала от врача и только тогда медленно разворачивается. Сканирует меня своими синими льдинами так, словно насквозь увидеть хочет.

— С ней всё в порядке. С дочкой. Моей, – как-то странно уточняет и отворачивается к окну.

Меня увозят в больницу. Ещё раз обрабатывают рану, которая теперь покрылась волдырями, колют очередную дозу обезболивающего, потому что сама я справиться с болью не в состоянии. Советуют остаться на ночь в стационаре, а утром, если всё будет нормально, обещают отпустить.

Когда только всё случилось, я оттолкнула Мию, и кипящая вода из электрического чайника пролилась на моё бедро. Я почувствовала резкую боль, но вгорячах не ощутила её в полной мере.

А теперь мне остаётся только лежать в пустой палате и ждать, когда лекарство подействует.

Руслан

В очередной раз провожу ладонью по мягким тёмным волосам моей малышки. Перевожу взгляд на спящую Женю, замечаю, как она морщится во сне. Сердце сжимается от одной только мысли, что на месте девушки могла бы оказаться Мия.

— Пап, а мама спит? – спрашивает моя принцесса.

Хочется объяснить малышке, что не стоит называть так Женю, но у меня язык не поворачивается произнести эти слова. Особенно после того, как девушка буквально пожертвовала собой ради спасения ребёнка.

И хотя до вчерашнего дня я справедливо считал, что женщина, отказавшаяся от своего малыша, не заслуживает называться матерью, теперь начинаю сомневаться в этом.

— А мы забелём маму домой? – режет очередным вопросом. Смотрит внимательно карими бусинами, но больше ничего не говорит.

Она слишком молчалива в последние дни, а после вчерашнего происшествия и вовсе проплакала полночи. И я толком не спал из-за этого, потому что только и делал, что думал о Жене.

Кудряшова явно не понимает, кто перед ней. Нет, она не потеряла память, помнит прекрасно меня и наши отношения. Но вот что касается Мии…