Книга Теорема судьбы, страница 45 – Наталия Доманчук

Это был хороший и правильный вопрос, который я задал и интуитивно знал ответ. У нас троих не было детей и семьи, и мы мечтали об этом. И Алла, и Галя, и я. Хоть Даша самой себе и не признавалась в этом, но она мечтала о настоящей любви и крепкой семье. Девочки только об этом и говорили, да и желания у Аделины загадывали одинаковые. Кроме самой Аделины, то есть Алены Шелюхиной.

А что в итоге? И во второй жизни у девочек нет ничего, хотя им не тридцать три, а сорок четыре. А у меня есть две дочери, куча бывших жен и Кукушкина, которую я не люблю, но меня так тянет к ней, что я ничего не могу поделать.

С самого утра телефон звонил не переставая. Как началось с семи, так и не заканчивается. Поднимать не хотелось, и общаться не было никакого настроения. А уж узнавать, кто это и по какому вопросу, – тем более. Я понимал, что похож на страуса, который прячет голову в песке, хотя все это миф и ничего подобного страусы не делают, но я действительно не был готов ничего решать. Потому что мне было плохо. Мне реально было очень плохо!

В жизни Даши всегда присутствовала любовь. Ее любили родители, у нее были друзья. Даже у Данилы, который семь лет прожил во второй жизни, было то же самое. А сейчас у меня нет ничего! Меня никто не любит, я не общаюсь с мамой, мне не хочется ехать в дом к Алле и общаться с подругами. Возможно, я просто устал? Или это тело, в котором я нахожусь, мне не подходит? Какое-то оно слишком красиво, слишком идеальное, а ведь Даша никогда такой не была.

Телефон снова завибрировал в кармане, но я не притронулся к нему.

— Даниил Геннадьевич, куда едем? – спросил водитель.

И вот что ему ответить? В пустой дом, в котором я хоть и хозяин, но чувствую себя как не в своей тарелке? Страшно представить, что там у меня в Америке, а ведь придется и туда полететь.

Телефон опять завибрировал, я вытащил его из кармана и посмотрел на экран: симпатичная брюнетка, молоденькая и улыбчивая, смотрела на меня и тут же ожила:

— Даниил Геннадьевич, добрый день. У вас вылет завтра утром из Москвы. Подтверждаете?

— А куда я лечу? – я попытался сделать вид, что не сильно удивился своему расписанию.

— Сюда, в Нью-Йорк, – а вот девушка явно удивилась.

— Нет, отменяй, – решил я, – у меня тут куча дел.

— Хорошо, на какое число готовим самолет?

— Позвони мне через два-три дня, и я скажу.

— Вы же не забыли про совет директоров в понедельник? – она снова посмотрела на меня как на дебила.

— Помню! – разозлился я, сам не понимая на что, и бросил телефон на сидение.

Нет, конечно, я понимал, на что злюсь. На свою жизнь, которой недоволен, которую не знаю и, что самое обидное, знать не хочу. Она мне чужая, эта жизнь. Не моя. И еще на Кукушкину. Вернее, на этого тупого Баранова, который вцепился в нее. Какое он вообще имеет право любить ее?

Телефон завибрировал, я потянулся и увидел фото Насти. Ну вот, легка на помине.

— Ты же обещал! – ее глаза блестели злобой.

Я пытался не улыбнуться, чтобы не разозлить ее еще сильней, потому что вдруг заметил, что она необыкновенно красивая, когда дует губки и хмурится.

— Я подошел к нему и предложил все умять. Он отказался.

По выражению ее лица я понял, что Настя мне не верит.

— Ты ему предложил все умять без ультиматумов?

Я хмыкнул:

— Ну да…