Книга Формула любви для Золушки, страница 30 – Елизавета Красильникова

Кто знает, сколько бы Саша могла пролежать, уткнувшись носом в подушку, если бы ее не потревожил стук в дверь. Она резко поднялась и, шмыгая носом, попыталась срочно привести в порядок волосы.

— Who is it? — крикнула Саша, предположив, что это может быть кто-то из персонала отеля.

— Александра, можно на минутку? — послышался за дверью голос Вадима.

От неожиданности Саша не нашлась что ответить и открыла дверь, забыв про свои распухшие глаза и красный нос (все-таки отказать себе в удовольствии немного порыдать она не смогла). Зато это не осталось без внимания Вадима.

— Что с вами, Саша? — искренне удивился он, перешагивая порог. — Неужели вы так тяжело переживаете это путешествие? Да, видимо, на вас, женщинах, перемена климата серьезно сказывается…

Саша не совсем уловила смысл его последней фразы и, продолжая шмыгать носом, проговорила, не глядя на Вадима:

— Я сейчас принесу ваш чемоданчик.

— Да я, собственно, вот зачем пришел. Давайте сразу с вами договоримся. На завтра у нас запланирована встреча с коммерческим директором фирмы, которая хочет с нами сотрудничать. От того, какое впечатление мы на них произведем, будет зависеть подписание контракта. Вы понимаете? — Вадим многозначительно на нее посмотрел, и Саша охотно закивала головой, хотя, честно говоря, она не очень хорошо понимала, к чему весь этот монолог. Ведь они не раз об этом говорили и подготовились к переговорам с такой тщательностью, что придраться было уже невозможно.

Тем не менее Вадим продолжал:

— Через… полчаса, — он взглянул на часы, — нас будет ждать шофер Бенциони. Вечеринка может затянуться за полночь. И я осмелюсь вас попросить, Александра… Поймите меня правильно… Я вижу, как вы устали, а сегодня отдохнуть так и не придется… В общем, чтобы не говорить об этом в гостях, я заранее прошу вас вернуться в отель не позже десяти вечера.

«А то моя одежда превратится в лохмотья, а карета — в тыкву», — усмехнулась про себя Саша, а вслух хотела было возразить, что она совершенно не устала. А если Вадим волнуется за ее состояние на завтрашней встрече, то очень напрасно. Тем более что она не знает этот город настолько хорошо, чтобы самой вернуться в отель. Да и страшно вообще-то ночью… Но Вадим, угадав ход ее мыслей, не дал ей и слова вставить:

— О транспорте можете не беспокоиться. С Марио я договорюсь, и вас доставят сюда в целости и сохранности.

Он взял чемоданчик с компьютером и направился к двери, а Саша так и стояла посреди комнаты, как замороженная, ругая себя за свою робость и глупый вид и по-прежнему не находя ничего, что могло бы быть достойно ушей Вадима. Татаринов по-своему истолковал Сашину молчаливость и у самого выхода повернулся к ней с довольной улыбкой:

— Вот все бы сотрудники были такими понятливыми — цены бы им не было! Не забудьте о времени!

Как только дверь за Вадимом закрылась, Саша «разморозилась». Она с силой швырнула в угол подушку с дивана, потом другую, потом еще… Затем подняла с пола подушки и стала кидать их в стену.

— Значит, ты, Саша, поезжай обратно в гостиницу в десять! А я, значит, буду развлекаться с Виолеттой до утра! А ты нам, Сашка, значит, и даром не нужна! Вот вам! Вот!

Волосы снова растрепались, упала на пол бутылка с минеральной водой, которую Саша так и не успела открыть, покосилась висевшая на стене репродукция картины Модильяни. Когда наконец она дала выход своей энергии и уселась, обессиленная, на диван, обхватив голову руками, взгляд ее упал на часы, стрелки которых неумолимо приближались к назначенному Вадимом Александровичем часу. В растрепанных чувствах Саша побрела в ванную приводить себя в порядок».