Книга Взаимное притяжение, страница 82 – Оля Миллер

— Сейчас я вас осмотрю, — говорит она спокойно. — Постарайтесь расслабиться.

Её руки осторожно проверяют живот, она задаёт вопросы: когда появились симптомы, были ли раньше осложнения, как себя чувствую. Каждое прикосновение отзывается волнением — я сжимаю руку Оли, стараясь не поддаваться панике.

— Сделаем УЗИ, чтобы оценить ситуацию, — продолжает врач. — И поставим капельницу — она поможет снять напряжение и поддержать организм.

Меня перевозят в кабинет УЗИ. Я ложусь на кушетку, чувствую холод геля на животе. Врач водит датчиком, смотрит на экран. Секунды тянутся мучительно долго. Я задерживаю дыхание, жду вердикта.

— Есть некоторые тревожные признаки, но ничего критичного, — наконец говорит она. — Мы вовремя их заметили и сейчас примем все необходимые меры. Сердцебиение плода стабильное, это очень хороший знак. Главное — вам нужно успокоиться и строго соблюдать постельный режим. Сейчас поставим капельницу — она поможет всё стабилизировать.

Я киваю, но внутри всё ещё дрожит. В этот момент дверь палаты резко распахивается — и на пороге появляется Влад. Я смотрю на него, и слёзы снова катятся по щекам. Как он узнал? Что он тут делает? Оля... Только она могла ему позвонить.

Я не знаю, что сказать. Всё, что я так боялась рассказать, теперь вырывается наружу, и теперь остаётся только ждать его реакции.

Пять дней в четырёх стенах больничной палаты пролетают на удивление быстро. Наверное, потому что я ни на минуту не остаюсь одна. Стерильная тишина коридоров не пугает, а мерный писк приборов кажется колыбельной для того крошечного чуда, что замерло внутри меня.

Влад… Он превращает мою палату в филиал цветочного магазина. Каждый день — новый букет. Сегодня это мои любимые пионы, огромные, нежно-розовые, пахнущие весной и чем-то очень важным, что мы оба боимся произнести вслух. Он влетает в палату каждое утро, ещё до официального обхода, подмигивает медсестрам и приносит мне то домашний морс, то какие-то невероятные фрукты, которые «случайно» находит на другом конце города.

— Так, коллега, — Влад заходит, сияя своей фирменной улыбкой, и ставит на тумбочку стакан со свежим соком. — Вид уже почти боевой. Щёки розовые, глаза блестят. Ещё пара дней, и я начну ревновать тебя к твоему лечащему врачу. Он на тебя как-то слишком нежно смотрит на обходе.

Я смеюсь, и это самый лучший звук за последние дни. С Владом невозможно долго грустить. Он шутит, рассказывает новости, обсуждает со мной сложные случаи из практики, как с равным хирургом, и ни на секунду не даёт мне провалиться в мысли о разводе или страхе. Мы много смеёмся, болтаем обо всём на свете, но главную тему так и не затрагиваем. А сама я так и не решилась — боюсь спугнуть это хрупкое счастье.

Утренний обход приносит долгожданную весть.

— Катя, ты молодец, — врач улыбается, изучая мою карту. — Организм справился, угрозы больше нет. После обеда сделаем контрольное УЗИ, и если всё так же стабильно — выпишем. Но пообещай мне: никакого стресса. Только позитив.

— У неё другого шанса нет, — вставляет Влад, по-хозяйски приобнимая меня за плечи. — Я лично прослежу, чтобы в её рационе были только комедии и мороженое.

После обеда, когда УЗИ подтверждает, что малыш в полном порядке, Влад привозит пакет с вещами, которые я попросила. Он присаживается на край моей кровати, и я вижу, что за его привычной лёгкостью прячется что-то очень серьёзное, важное.