Книга Взаимное притяжение, страница 78 – Оля Миллер

— Катя, — голос Влада звучит близко, над самым ухом. — Ты опять скинула одеяло. Ну-у, кто так болеет? Давай укрою, а то превратишься в ледышку — и придётся тебя отогревать… Но это уже следующий этап лечения! — Он подмигивает, хотя я этого не вижу.

Он поправляет плед, и я невольно жмурюсь от прикосновения его ладони ко лбу.

— Всё ещё горячая, — хмыкает он. — В хорошем смысле, но лучше бы сбить температуру. Сейчас градусник принесу.

Я пытаюсь что-то сказать, но выходит только хрип. Во рту сухо, как в пустыне.

Влад возвращается быстро, вкладывает в руку термометр.

— Держи. Минутку — и узнаем, насколько ты огненная сегодня. А я пока лекарство разведу и чего‑нибудь съедобного найду. Не может же такая очаровательная пациентка голодать!

Пока жду, когда сработает сигнал градусника, разглядываю его краем глаза. Он ставит на тумбочку кружку, ложку, салфетку — всё аккуратно, по порядку. В движениях ни капли раздражения, только сосредоточенность и… эта его фирменная игривость.

— Тридцать восемь и шесть, — озвучивает он результат, театрально вздыхает. — Ну что ж, придётся применять особые методы лечения. Жаропонижающее? Есть. Забота? В неограниченном количестве. Харизма? — Он хлопает себя по груди. — Зашкаливает! Так что выздоравливай, а то я тут без тебя заскучаю.

Нахожу в себе силы улыбнуться.

— Ты слишком много болтаешь для сиделки, — сиплю я.

— Это не болтовня, это терапия! — тут же парирует он. — Юмор — лучшее лекарство. Ну, после таблеток, конечно. Пей медленно. Я рядом, если что.

Он садится в кресло у кровати, достаёт телефон и будто бы углубляется в него — листает что-то, тыкает по экрану. Но я вижу — он не поглощён экраном по-настоящему. То и дело бросает на меня взгляды, прислушивается к дыханию, а когда я слегка ворочаюсь или шумно вздыхаю, тут же поднимает голову, проверяет, всё ли в порядке.

Через час температура немного падает. Я наконец могу говорить, хоть и сипло:

— Я очень ценю, что ты рядом… Но правда, не обязательно сидеть тут неотлучно. У тебя наверняка есть какие‑то свои дела.

— И оставить такую красивую девушку одну болеть? — Он делает вид, что шокирован. — Да меня совесть потом загрызёт! К тому же кто, если не я, будет развлекать тебя дурацкими шутками и следить, чтобы ты не сбежала из постели?

— Очень смешно, — фыркаю я, но не могу сдержать улыбку.

— Стараюсь, — подмигивает он. — Так что ещё принести? Чай с лимоном? Мёд?

— Просто посиди, — неожиданно для себя прошу я. — Мне так… спокойнее.

Он пересаживается на край кровати, берёт мою руку — нежно, с такой заботой, что внутри что-то теплеет.

— Всё будет хорошо, — говорит уже серьёзнее. — Вылечим тебя. Обещаю. И даже без побочных эффектов в виде скуки!

В груди что-то сжимается. Так хочется рассказать ему. Сказать, что внутри меня уже не только я — там начало чего-то нового, чего я так долго ждала и почти перестала верить, что оно случится. Но слова застревают в горле.

«А если он испугается? — мелькает мысль. — Или решит, что я нарочно? После всего, что было с Андреем, после развода, который ещё даже не завершён… А вдруг он подумает, что ребёнок от Андрея?» Эта мысль холодит спину — я даже слегка вздрагиваю, и пальцы невольно сжимаются вокруг ладони Влада чуть сильнее.

Я пока не готова и не в том состоянии, чтобы пережить этот разговор. Одно дело — самой осознать, принять это новое состояние, совсем другое — выложить всё Владу и увидеть его реакцию. Сейчас я слишком слаба — не только физически, но и эмоционально. Любое резкое слово, любой оттенок сомнения в его глазах может сбить меня с ног.