Книга Взаимное притяжение, страница 77 – Оля Миллер

А ещё — его голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, когда он произносил моё имя. До сих пор, стоит только вспомнить этот звук, как внутри всё сжимается, а к горлу подступает комок.

«Могло ли это случиться?» — снова проносится в голове. Мысль кажется почти нереальной, фантастической — и в то же время такой… возможной. Ведь в ту ночь между нами было не просто физическое притяжение. Было что-то большее: искренность, уязвимость, момент абсолютной честности друг с другом.

Я невольно прижимаю ладонь к животу, и в груди расцветает странное, трепетное чувство — смесь страха и робкой, почти детской надежды. Что, если да? Если именно из той ночи, полной нежности и откровений, зародилась новая жизнь?

Эта мысль заставляет меня затаить дыхание. Внутри всё замирает, а потом вдруг начинает трепетать, как крылья бабочки. В голове крутятся воспоминания — каждое прикосновение, взгляд, слово — и теперь они обретают новый смысл, новую глубину.

Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сердце бьётся неровно, то ускоряясь, то замедляясь, словно не может решить: верить или бояться, надеяться или осторожничать. Но где-то глубоко внутри, под слоями сомнений и страхов, расцветает тихое, пока ещё робкое, но такое настоящее ощущение: а что, если это и есть начало чего-то по-настоящему важного?

Решившись, я спускаюсь в лабораторию. Людочка берёт кровь быстро, аккуратно, не задавая вопросов.

Прошу её, чтобы это осталось конфиденциальным. Тревожная мысль: что, если об этом может узнать Андрей? Не хватало ещё, чтобы он использовал это, чтобы затормозить развод. Кажется, даже после разговора с Владом он всё равно не смирился с этой неизбежностью и пытался дозвониться до меня.

— Конечно, Кать, — кивает она понимающе, — результаты будут готовы завтра.

Весь оставшийся день я хожу как не в себе. Каждое движение даётся с усилием, мысли кружатся вокруг одного: что покажет результат? И нет, это невозможно остановить и переключиться. Я то замираю на месте, то начинаю нервно ходить туда-сюда. Руки дрожат, в горле пересохло. В голове миллион сценариев, и ни одного определённого.

На следующий день у меня нет смены, но я еду в больницу, чтобы лично получить результаты. Подхожу к окошку лаборатории, сердце стучит так громко, что, кажется, его слышат все вокруг.

— Здравствуйте, результаты готовы? — мой голос звучит хрипло и неуверенно.

Людочка кивает, ищет в стопке бумаг, протягивает мне свёрнутый лист.

— Вот, пожалуйста.

Я беру листок, пальцы дрожат. Не решаясь посмотреть, иду в туалет. Захожу в кабинку, запираю дверь, прислоняюсь к стене. Дыхание сбивается, в висках стучит. Руки трясутся так сильно, что лист бумаги шуршит.

Медленно разворачиваю лист. Глаза бегают по строчкам, ищут главное. И вот — вижу. На мгновение мир замирает. Воздух застревает в лёгких.

Слёзы начинают капать — одна за другой, беззвучно. Они стекают по щекам, падают на бумагу, размывая чернила. Я закрываю лицо руками, плечи содрогаются от беззвучных рыданий.

Температура держится уже третий день. Я лежу в полудрёме, то проваливаюсь в тяжёлую дремоту, то выныриваю в реальность, где всё болит: голова раскалывается, горло саднит, тело ломит так, будто по мне проехался каток.

Сквозь пелену слышу, как открывается дверь. Шаги — уверенные, но осторожные.