Книга Взаимное притяжение, страница 38 – Оля Миллер

Я киваю, но внутри всё ещё бушует буря. Прошлое стучится в дверь, настоящее рассыпается на осколки, а будущее… будущее покрыто туманом.

Мы сидим в «Boost Brew» уже больше часа. Чашки опустели, но мы не спешим уходить — будто кафе стало тем самым безопасным пространством, где можно разложить по полочкам хаос в голове. Марта внимательно слушает, не перебивает, лишь иногда кивает или задаёт уточняющие вопросы. Её спокойствие действует как якорь: пока она рядом, я не тону в водовороте мыслей.

— Значит, ты не знаешь, что делать с Владом, — резюмирует Марта, проводя пальцем по краю пустой чашки. — И не уверена, что хочешь что-то делать с Андреем.

Я вздыхаю, разглядывая узор на скатерти.

— Всё сложнее. С одной стороны, Андрей… Он ведь не злой, не подлый. Просто живёт в своём мире, где работа — это всё. А я — приложение к его расписанию. Когда он говорит: «Давай всё исправим», я вижу искренность. Но через день он снова пропадает в своих делах, а я остаюсь с ощущением, что разговариваю со стеной.

Марта наклоняется ближе.

— А Влад? Что ты чувствуешь к нему?

Вопрос повисает между нами, тяжёлый, как свинец. Я закрываю глаза, пытаясь уловить то самое чувство — не вину, не любопытство, а что-то глубже.

— С ним… легко. Даже когда он молчит, я не чувствую пустоты. Он смотрит так, будто видит меня настоящую — не ту, что улыбается на автопилоте, а ту, что устала. Но это неправильно, Марта. Я замужем. И если я позволю себе даже мысль о чём-то большем, это станет точкой. Окончательной.

— Ты сама себе ставишь условия, — мягко замечает подруга. — Будто есть только два варианта: либо верность до гроба, либо предательство. А где-то между — целая жизнь.

— Между — это ложь.

— Нет, — она качает головой. — Между — это выбор. Ты имеешь право хотеть счастья. Даже если оно не вписывается в чужие представления о «правильно».

Я остаюсь в кафе ещё долго после того, как Марта уходит. За окном — плотная темнота, расцвеченная неоновыми отблесками витрин и дрожащими огнями фар. Кофе уже не греет, да и вкус давно стёрся: я пью его машинально, словно пытаясь заполнить чем-то пустоту, которая разрастается внутри с каждой минутой.

Разговоры с Мартой — как глоток свежего воздуха. Она умеет слушать, не осуждая, задавать вопросы, от которых не увернёшься, и при этом не давит. Но как только она исчезает за дверью, реальность возвращается с новой силой.

Телефон вибрирует — сообщением от Андрея:

«Сегодня ужинаем у родителей. Будь в 19:00. Не опаздывай».

Короткое. Чёткое. Без «привет». Как приказ. Я сжимаю телефон в ладони, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Он даже не спросил, хочу ли я, есть ли у меня силы, настроение, планы. Просто — «будь». Как будто я часть расписания, пункт в его ежедневнике. Чёрт бы его побрал. Бесит.

Я сажусь в свою машину, завожу двигатель. Пока жду, когда прогреется салон, смотрю на своё отражение в тёмном стекле. Глаза тусклые, губы сжаты. «Улыбнись, — мысленно приказываю себе. — Хотя бы для вида». Но улыбка получается кривой, неживой.

Дорога к дому его родителей тянется бесконечно. Снег падает густо, липнет к лобовому стеклу, и дворники с хрипом размазывают его по поверхности. Я еду медленно, нарочно затягивая время. В голове крутится одна и та же мысль: «А что, если просто развернуться? Поехать домой, закрыть дверь, залезть под одеяло и забыть обо всём хотя бы на ночь?»