Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 30 – Наташа Фаолини

Я иду, не разбирая дороги, погруженная в свои размышления, в звуки леса, в шелест листвы под ногами.

И вдруг... тишина.

Не обычная лесная тишина, а полная, звенящая. Птицы смолкают. Насекомые затихают. Остается только звук моего собственного сбивчивого дыхания.

Останавливаюсь. Сердце колотится быстрее. В воздухе пахнет хищником. Резкий, звериный дух, холодный и пугающий. Где-то поблизости. Очень близко.

Медленно, стараясь не шуметь, поворачиваю голову. В нескольких шагах, за кустом, что-то движется. Низко к земле, с крадущейся грацией. Большой кот. Лесной зверь с приземистым телом, острыми ушами и глазами, горящими голодным огнем.

Он не рычит, просто прижимается к земле, готовясь к прыжку. Все его тело — напряженная пружина, нацеленная на меня.

Адреналин ударяет в кровь. Я готовлюсь бежать. Разворачиваюсь, чтобы рвануть в сторону...

...и врезаюсь.

Не в дерево. В стену. Твердую, теплую, живую. В грудь.

Вскрикиваю от неожиданности и боли, отшатываюсь, но сильные руки мгновенно ловят меня за плечи, не давая упасть. Секунду я просто стою, прижатая к кому-то незнакомому, мое сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Зверь за кустом издает низкий, предупреждающий рык, но не прыгает. Его инстинкты говорят ему, что теперь добыча не одна, а может, и не стоит даже лезть в сражение.

Я поднимаю взгляд, замирая.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, невероятно высокий, так что приходится сильно запрокинуть голову. Широкоплечий, его тело не громоздкое, как у Вара, а скорее выточено из камня, с каждой мышцей на своем месте.

Одежда проста, из грубой шкуры, но сидит на нем так, будто часть его самого. От него исходит волна силы, спокойной и уверенной, как сама земля.

Он не отпускает моих плеч, его хватка крепкая, но не причиняет боли.

Я смотрю на него, и... ноги начинают дрожать. Не от страха перед зверем, который отошел на пару шагов, по-прежнему рыча. От него. От этого мужчины.

Его лицо... совершенно в своей суровости. Высокие скулы, прямой нос, крепкий подбородок. Не грубый, как у Жагура, а скорее... высеченный. Вокруг глаз и у рта залегли тонкие линии, словно от долгих взглядов на солнце или частых улыбок.

И глаза. Боги, его глаза. Они невероятные. Не карие, как у Вара, не голубые, как у Рива. Цвета грозового неба перед бурей — темные, насыщенные, с каким-то внутренним светом. Они смотрят прямо на меня.

Зверь издает еще один рык, более неуверенный. Мужчина не отводит взгляда от меня, но его свободная рука легко скользит вниз, доставая из-за пояса костяной нож.

Движение плавное, хищник чует угрозу и, передумав, низко уползает прочь.

Мужчина не обращает на уходящего зверя больше никакого внимания. Все его внимание приковано ко мне. Он отпускает мои плечи, и его большая, грубая рука, мозолистая от работы или боя, медленно, почти нежно касается моей щеки.

Пальцы слегка проходят по скуле, по моей коже. От его прикосновения по телу пробегает жар.

Я смотрю в эти невероятные глаза цвета грозового неба, и мир вокруг сжимается до точки, где есть только мы двое. Запах леса, страх перед зверем, даже мысли о Жагуре, Варе и Риве — всё отступает. Остается только его взгляд, его тепло, его присутствие, которое давит, но не пугает, а... манит.

Он наклоняется медленно, не отрывая взгляда от моего лица. Без единого слова.