Книга Хочу твою... подругу, страница 83 – Мария Зайцева

И методов решения требует неординарных.

В любом другом случае, я бы действовал жестче. И быстрее. Но сейчас…

Авария, в которой мама едва не погибла, и погибла бы, если б Евгений Измайлович не имел огромный опыт вождения и не умел действовать в критических ситуациях холодно и быстро, произошла на ровной трассе и не была отягощена какими-либо дополнительными факторами. То есть, туман, гололед и прочее имелись, но для такого водителя, как Евгений Измайлович, это — не отягощение.

И, как после сделала выводы экспертиза, причиной аварии стали неисправности в тормозной системе. Не системного характера, не заводской брак.

Естественно, мы сразу же выяснили детали этого дня, и кто приближался к машине.

И связали в одну цепь череду якобы случайностей: замену машины в самый последний момент, то, что маму задержали на переговорах, и прочие мелкие детали, которые поодиночке ничего не значили, но, сложенные вместе…

Евгений не должен был с ней ехать.

Он вообще планировал остаться в городе для решения каких-то дополнительных организационных вопросов. И об этом знало ближайшее окружение мамы. И я знал.

То, что Евгений поехал с ней, да еще и за руль сел, я отношу к категории высшей справедливости: если бы не он сидел за рулем, машина бы точно слетела с моста, и мама бы погибла.

Если бы не его маниакальное стремление к безопасности, из-за которого он настаивал на пристегивании абсолютно всех пассажиров во время пути, то маму бы помотало по салону, и травмы могли бы быть совершенно другого характера.

А так ему удалось, когда выяснилось, что тормоза неисправны, сбросить скорость, регулируя коробку передач, и мягко въехать в опору.

Мама бы отделалась ушибом грудной клетки из-за слишком резко натянувшегося ремня, но в машине не сработала ни одна подушка безопасности. И мама получила сотрясение мозга.

Евгений сумел вытащить ее из машины и вовремя отойти подальше. И этим снова спас ей жизнь, потому что в машину на полной скорости въехал неуправляемый грузовик, выталкивая ее все же с моста в реку.

Водитель грузовика погиб.

Мама оказалась на больничной койке.

А я — в состоянии холодной ярости — во главе корпорации.

Это были сложные недели.

Очень сложные.

Сначала было непонятно, что с мамой и какие последствия будет иметь травма. Для обследования и лечения были привлечены лучшие специалисты, у вип-палаты выставлена круглосуточная охрана из проверенных лично Евгением людей.

Он, кстати, как мне кажется, вообще не спал все эти дни, явно виня себя за случившееся. За то, что вообще это допустил.

Осунулся, похудел, а взгляд его приобрел настолько потусторонний блеск, что даже привычные люди шарахались.

Мы заперли маму в палате, а сами принялись искать.

Сначала крота в системе.

Потом — заказчика.

Все это надо было делать осторожно, чтоб никто не заподозрил нас в этих поисках.

Я изо всех сил изображал ущербного на голову наследника корпорации, делал вид на совещаниях и видеоконференциях, что растерян и удручен. Евгений не отходил от мамы, и его, как боевую единицу, временно просто списали со счетов.

Этого мы и добивались.

Когда стало понятно, что последствия аварии устранимы, и мама серьезно идет на поправку, пришлось приложить массу усилий, чтоб удержать ее в палате.

Мама рвалась в бой.