Онлайн книга «Хочу твою... подругу»
|
И не умея этого сделать сейчас. Всегда умел. Всегда, в любой ситуации, я легко мог отстраниться, посмотреть на происходящее со стороны, оценить его, принять правильное, взвешенное, просчитанное на максимуме решение. А сейчас… Она тихо спит, моя Задача, которую я, как теперь можно себе признаться, так и не решил. И прихожу в логичному выводу, что решать я ее буду… Долго. Срок вообще непонятен. Даже приблизительный. Обычно меня такие перспективы выводили из равновесия. Не терплю нерешаемых вопросов. Это нарушает логичность мира. Мою внутреннюю логику подвергает сомнению. Но сейчас, конкретно в этой ситуации… Мне все нравится. Я хочу растягивать это как можно дольше. Максимально долго. — Слушай, ты такой горячий… — сонно бормочет она, не открывая глаз, и я удивляюсь, каким образом не заметил ее пробуждения? — У тебя температуры нет? — Есть, — отвечаю я на очевидный вопрос, — тридцать шесть и шесть. — Блин… — она шлепает меня ладонью по груди, — я не о том! — А о чем? — О том, что… Ой, все, проехали. Я молчу, пытаясь понять суть диалога. И, как только мне кажется, что я понял, о чем она, как Алена тут же снова резко меняет тему разговора: — А теперь рассказывай мне, что все это значит. Я молчу, ожидая продолжения, но его не следует. И мне приходится наводить Алену: — Мне требуется уточнение. — Какое еще уточнение? — она сонно зевает, царапает меня ноготками по груди, трется щекой. И вот эта тактильность, такая привычная для нее, меня заставляет терять нить разговора окончательно. Я просто прикрываю глаза и погружаюсь в своеобразный транс, схожий с тем, когда к тебе на грудь забирается кошка и принимается мурчать. Причем, я прекрасно знаю причины того, почему человека это успокаивает, как это влияет вообще на нервную систему… Но какое отношение имеет к этому методу релаксации то, что происходит сейчас? Алена — не кошка. У нее нет специального механизма, которое заставляет мышцы гортани и диафрагмы сокращаться, позволяя голосовым связкам вибрировать в нужном диапазоне… — Я просто хочу узнать все. Если можно в еще больший ступор впасть, именно этим я и занимаюсь сейчас. Все. То есть, с самого начала? Или с какого момента? — С момента моего рождения? — Эм-м-м… — она приподнимается на локте, смотрит на меня удивленно. — Нет, наверно… Наверно? А точнее? — Может, потом… Но вообще… — она ложится на спину рядом, и я смотрю теперь, как мерно поднимается и опускается ее роскошная грудь… И что я там думал о кошачьем гипнозе? Несостоятельно… А вот это — да-а-а… Алена же, явно не понимая моего настроя и состояния, продолжает задумчиво, — знаешь, я кажусь себе дурой. Честно. Столько времени ты меня дурил, просто представить страшно, сколько… И тоже, наверно, считал меня дурой… — Нет. — Ой, ладно тебе! — машет она ладошкой, — смотрел на меня так… Словно насквозь видел. Я же до ужаса тебя боялась! — Я знаю. — Вот именно… Знает он… Почему ничего не сделал тогда? Зачем мучил? — Я? Ты говоришь бездоказательные вещи. — Я настолько удивлен ее словами, что какое-то время приходится искать варианты логичных и все вопросы закрывающих ответов, — ты сама поставила условие, не подходить. Ни при каких условиях. — Ну ты же, выходит, нарушил? — Нет. Ты потом смягчила условие, помнишь? |